Дом страха
Шрифт:
Разум быстро прихлопнул образы, возникшие в голове при этой последней фразе, тут же напомнив, что они моментально вернутся обратно, как только она останется одна.
– Тогда кто?
– Мы пока не знаем, – сказала Ханна. – Но делаем все возможное. В ФБР создана группа, чтобы помочь нам в расследовании. Мы собираемся разослать ориентировку о пропаже ребенка.
Для спутанного разума Наамит, пытающегося осознать происходящее, слова Ханны окончательно потеряли всякий смысл. Ориентировка о пропаже ребенка… Сколько раз она видела на экране телевизора или в интернете детское личико и представляла себе, насколько
И, что еще хуже, этим ребенком была Эбигейл.
Эбигейл, которая иногда объявлялась у нее в спальне, потому что ей приснился страшный сон, и спрашивала, нельзя ли ей поспать в их постели. Которая как-то раз, когда Наамит на десять минут опоздала забрать ее из детского садика, рыдала так, что ее даже стошнило, – потому что была в полном ужасе от того, что мамочки все нет и нет. Ее похитил кто-то, кто держит ее в неволе, под замком, не понимающую, что происходит. Наверняка она прямо сейчас плачет, отчаянно желая вернуться домой. Наамит чуть ли не наяву слышала всхлипывания дочери, и ее сердце разрывалось на миллион кусков.
– …в ФБР хорошо умеют раскрывать такие дела, – говорила в этот момент Ханна. – Вы в надежных руках. Я лично знаю агента Манкузо, и…
– Нет! – Наамит схватила Ханну за руку, все крепче сжимая пальцы. – Пожалуйста. Ханна. Ты должна остаться и помочь. Они не знают Эбигейл. Они не знают меня. Пожалуйста, останься в этом… – «Деле»? Эбигейл теперь «дело»? – В этом деле. Ты просто невероятный детектив – твоя мама всегда так говорит. Ты сможешь вернуть мне мою девочку.
Ханна уставилась на Наамит. Туповато кивнула.
– Конечно, – произнесла она. – Мы все будем искать. Мы сделаем все возможное, чтобы вернуть Эбигейл, хорошо?
Вернуть Эбигейл. Это было то, что Наамит хотела услышать. То, что ей было нужно услышать. Что кто-то решительно настроен вернуть ей ее девочку.
– Спасибо, – шепнула она.
Встала, пошатываясь, и уставилась на дверь в отделение первой помощи. Грейси была там, с Карен. Карен вернули ее дочь. Наамит любила Грейси – та была чудесным ребенком, – но волна гнева и горечи захлестнула ее. Почему не могли похитить Грейси? Почему это не Карен стоит сейчас здесь, умоляя о помощи?
Наамит всегда лучше заботилась об Эбигейл, всегда старалась знать, где в тот или иной момент времени находится дочь, постоянно напоминала ей не доверять незнакомым людям. Карен и Тони как-то сказали Наамит, что детям нужно научиться самим о себе заботиться. Они разрешали Грейси одной ездить в общественном транспорте, позволяли ей иногда самой возвращаться домой из школы… Почему это не могла быть Грейси?
Наамит больше не могла сдерживать слезы. Она хотела, чтобы ее дитя вернулось.
Глава 4
Наамит открыла глаза солнечному свету, льющемуся из окна ее спальни. Рон лежал рядом, все еще спал. Они провалились в сон, обняв друг друга, – Наамит всхлипывала, а Рон гладил ее по волосам. Муж никогда на самом деле не отличался разговорчивостью, и он уже знал, что никакими словами не умерить страх и боль,
Наамит посмотрела на его лицо, такое бледное и усталое, на стиснутые даже во сне челюсти. Осторожно выпуталась из его объятий и встала. Сердце ее упало, когда она проверила телефон и не обнаружила ни одного нового сообщения, ни одного пропущенного звонка. Она надеялась увидеть сообщение от Ханны – что появилась какая-то ниточка, что ФБР раскрыло это дело, что они нашли похитителя. Даже сообщение, что они работают круглые сутки, тоже было бы утешением.
Было около семи утра. Проспала Наамит не больше полутора часов, но спать и дальше уже просто не могла. Поплелась в кухню, сварила себе чашку кофе. Прикинула, что бы съесть, но знала, что любая еда застрянет в горле.
Дали ли Эбигейл что-нибудь поесть? Ее дочь всегда была настолько привередлива в еде, что порой доводила Наамит буквально до белого каления. У Эбигейл «нормальной» едой считались только гамбургеры и хрустящие картофельные шарики. Будет ли похититель заморачиваться с тем, чтобы принести ей то, что она попросит? Станет ли вообще ее кормить? Наамит почувствовала, как опять возвращаются слезы, но больше не могла видеть собственных слез. Изгнала эти мысли из головы, заставив себя думать лишь о технической стороне приготовления кофе. Налить в кружку темную жидкость. Ложка без горки сахара. Чуточку молока со сливками, совсем немного.
Она сидела в гостиной, потягивая из кружки, когда зазвонил ее телефон. Наамит кинулась к нему, глянула на экран, уже ощущая всесокрушающее разочарование. Это была всего лишь Вэлери, мать одной из подружек Эбигейл. Наамит звонила ей вчера вечером, чтобы узнать, не у них ли дома Эбигейл. Та наверняка просто лишь хочет узнать, как дела.
– Алло? – ответила Наамит. Слабым, дрожащим голосом.
– Наамит, я так сочувствую! Просто не могу представить, что тебе пришлось вынести! Когда я увидела фото Эбигейл, то просто не могла поверить! Бедная девочка…
Наамит изо всех сил пыталась понять, о чем это толкует Вэлери. Откуда она узнала? Какое еще фото? И тут осознала, в чем дело.
Розыскная ориентировка! Естественно. Фото Эбигейл теперь повсюду.
Она тупо слушала, как Вэлери продолжает вещать в телефон – уверяет, насколько она сочувствует, как не может поверить, что такое произошло, спрашивает, не нужна ли Наамит и Рону какая-то помощь…
– Спасибо, что позвонили, – наконец произнесла Наамит. – Я вам очень благодарна.
– Пожалуйста, дайте нам знать, если будут какие-то подвижки.
– Конечно, – отозвалась Наамит и нажала на «отбой». Интересно, подумалось ей, неужели Вэлери и вправду считает, что она будет держать ее в курсе всех подвижек?.. Покачала головой. Вэлери просто пыталась найти какие-то правильные слова.
И что бы она сама сказала родителям, у которых похитили ребенка? На этот счет не существует каких-либо четких правил. И такого вроде как не должно происходить с людьми, которых ты хорошо знаешь.
Наамит уставилась на экран телефона, на котором застыли цифры: 7:13. Через несколько секунд они сменились на 7:14. Она по-прежнему не сводила с них глаз. После того, что показалось вечностью, – уже 7:15. Вот что теперь ей предстоит – просто таращиться на сменяющие друг друга цифры времени, пока ее дочь не вернется домой.