Дом Солнца

Сукачёв Гарик

Солнце усмехнулся:

– Но. Ай эм нат хиппи. Ай эм э вэри фэймоус поэт. Поэт, андэстэнд?

Солнце придвинул ребятам оставшиеся бутылки пива и воды:

– Плиз, май фрэндс стьюдентс!

«Студент» расслабился, налил пиво в стакан.

– А! Так он поэт! Это хорошо, – значительно сказал спутнице «студент».

Тогда Солнце уточнил:

– Ай эм э рок поэт. Рок мьюзик, ю ноу?

Глаза «студентки» загорелись. Она нежно застонала:

– Рок поэт! Рок музыка! Ты слышал? Это круто!

– А

как вас зовут? Это... Как это будет... Вот из ёр нэйм? – изобразил радушие и «дружбу между народами» «студент».

Солнце сообщил небрежным тоном:

– Май нэйм из Боб. Боб Дилан.

– Боб Дилан! – простонала «студентка» спутнику. – Слыхал?

– Нет, – тихо признался тот.

– Я тоже, – кивнула «студентка», но продолжила поедать Солнце глазами. – Ни-че-го себе!

«Студент» с воодушевлением поднял стакан:

– Ну, за мир во всем мире!

Солнце старательно, как бы с трудом выговорил:

– На здо-ро-вья!

Девушка истекла влюбленным взглядом:

– Какое неожиданно приятное знакомство!

Солнце, улыбаясь девушке, поднялся:

– Ван момент! Сюрпрайз фор ю. Окей?

– Окей! Окей! – закивала «студентка».

Когда Солнце отошел, «студентка» принялась суетливо прихорашиваться, а «студент» заинтригованно смотрел вслед Солнцу.

Почистив перышки, «студентка» вспомнила про спутника и, обернувшись к нему, протянула в истоме:

– Я балдею!

Солнце сбежал вниз по лестнице в общий зал.

Здесь жених и невеста в национальных костюмах танцевали традиционный грузинский танец. Невеста застенчиво хлопала ресницами, жених бравым гусем вышагивал вокруг нее, постепенно переходя на неистово-страстные па.

Гости, собравшиеся вокруг, подпевали, прихлопывали молодоженам.

За столом сидел седой грузинский дедушка, увешанный орденами.

Солнце подошел к нему.

– Поздравляю!

– Спасибо, дорогой, садись с нами, выпей, гостем будешь! – радушно пригласил дедушка. Он взял рог и глиняный кувшин с вином.

Солнце мягко остановил того:

– Подождите, пожалуйста, я вернусь через минуту, – пообещал он.

Официант показался из кухни с бутылкой вина на круглом подносе и сразу заметил исчезновение Солнца. Ловко балансируя с подносом, он бросился к столику:

– Где он?

– Иностранец? Сейчас придет. – доложил «студент».

– Какой иностранец?! – напрягся официант.

– Который с нами был! Известный зарубежный поэт! – с вызовом сказала «студентка».

– Чего-о?! Какой еще поэт зарубежный?! – опешил официант.

– Ну, как какой? – «Студентка» обернулась к вихрастому спутнику. – Как, он сказал, его?.. Боб...

– Боб Дилан, – сообщил «студент». – Знаете такого?

– Тьфу ты ё...! – в сердцах ругнулся официант. – Ушел все-таки! Вот чуяло же мое сердце!

И официант, не оставляя своего подноса,

бросился по лестнице вниз.

– А чего теперь будет? – растерялась «студентка».

– Платить заставят, вот чего! – зло посмотрел на спутницу «студент». – Набалделась, дура?!

– А что я? А я-то чего? – принялась оправдываться «студентка», сразу превратившись в того, кем она и была – доверчивую глуповатую лимитчицу. – Не будем мы платить, ты только не ругайся! – И, для верности перегнувшись через перила, лимитчица крикнула официанту: – Имей в виду: мы за всяких волосатиков платить не собираемся! Развели тут! Простым трудящимся ни попить, ни поесть!

Официант, профессионально лавируя с подносом на вытянутой руке, пробирался между танцующими грузинами.

Кто-то пытался поцеловать его на ходу, кто-то обнимал, заставляя двигаться в танце.

– Да пустите! Мне нужно... У меня столик ушел... – отбивался от кавказского радушия официант.

Но тут, прямо под ногами у официанта, жених от избытка чувств пошел вприсядку. Не ожидавший этого официант отпрянул, и бутылка «Крымского», соскользнув с накренившегося подноса, упала на пол, разбившись вдребезги.

– Ну, все! – вконец разъярился официант.

И тут же перед ним возник дед с наполненным вином рогом:

– Э, дорогой, выпей, не сердись – посуда на счастье бьется!

Официант схватил рог и принялся жадно пить, не обращая внимания на капли, текущие на крахмальную рубашку и форменный пиджак.

У входа дорогу Солнцу преградил дюжий швейцар.

– Кузьмич, с четвертного сдача есть? – деловито поинтересовался Солнце.

Кузьмич растерянно наморщился, припоминая:

– Нет. Не насобирал еще... – и автоматически распахнул перед Солнцем дверь.

– А ты говоришь... – назидательно бросил ему Солнце и исчез в темноте улицы.

К швейцару подбежал официант:

– Кузьмич, свисти!

Швейцар непонимающе застыл. Тогда официант сам выхватил у того из кармана милицейский свисток.

Выйдя из кафе, Солнце резко ускорил шаг. Из-за угла вынырнула Саша.

– Ты почему здесь? Я где сказал ждать? – рассердился Солнце.

– Но ты их оставил и не заплатил! – возмущенно воскликнула Саша.

– Каяться недосуг, бежим, – усмехнулся Солнце.

И они помчались по улице. За их спинами раздавалась заливистая трель.

Забежали в арку. Саша перевела дух, выглянула: не видно ли погони? Нет. Преследователи отстали. Обернулась – сообщить об этом Солнцу и увидела, что он, морщась, припал к стене, прижал руку к груди.

– Ты чего? – удивилась Саша, – Что случилось?!

Но Солнце уже улыбался. Он вытащил из нагрудного кармана граненый бокал.

– Это тебе. На память.

– Ты и стакан утащил?! – округлила глаза Саша