Дом шепотов
Шрифт:
Сара застонала. Ее мать умерла на следующий день, 6 июня. Это означало, что в день убийства у нее было назначено свидание с Рексом Фейнисом.
«Это не обязательно означает, что именно Рекс убил ее, – прозвучал голос у Сары в голове. – Возможно, она встретила своего убийцу, уже покинув Дом шепотов. Не делай поспешных выводов, даже если они кажутся тебе такими соблазнительными»!
Она заметила, что дрожит, и рухнула в пляжное кресло. Антония тотчас же ринулась к ней.
– Ты совершенно бледная и вся в холодном поту, – произнесла она. – Тебе надо лечь. Если завтра
Сара заверила ее, что это просто временная слабость, и попросила подругу идти работать. И тем не менее чуть позже она снова стала внимательно изучать записную книжку. Вскоре Сара опять присвистнула от изумления. Одно имя повторялось бессчетное количество раз, в основном это были вечерние встречи: Настасья…
Речь могла идти только о Настасье Ковак, экономке Гвеннолы. Почему Рекс встречался с ней так часто? Может, она была его любовницей? Хотя сложно представить себе великого соблазнителя под ручку с какой-то малопривлекательной гримершей. Значит, их отношения основывались на чем-то другом. На чем?
Когда Сара вернулась в ангар, Антония встретила ее, суя под нос шкатулку из эбенового дерева, закрытую на маленький замочек.
– Я только что обнаружила вот это! – воскликнула она. – Наверное, там что-то интересное, раз он счел необходимым ее запереть.
Они сгрудились вокруг стола, пока Антония пыталась вскрыть замок с помощью миниатюрных инструментов. Как только запор был снят, Сара обнаружила, что никто не решается поднять крышку. Пришлось это сделать ей. В шкатулке лежало что-то белое. В первое мгновение девушке показалось, что это мертвый голубь, и она с трудом подавила гримасу отвращения. Потом она поняла, что это скатанная в комок белая перчатка. Женская перчатка.
– Что это за штука такая? – пробурчал Тош. – Посмотрите, она вся в пятнах, омерзительно…
Антония подцепила пинцетиком останки со дна коробочки и выложила их на стол. У Сары замерло сердце. Перчатка была испачкана чем-то бурым…
«Кровь, – подумала она. – Засохшая кровь… »
В голове у нее вспыхнула сцена из кошмара: рукой, затянутой в перчатку, Лиззи Кац берет порезанное запястье своей дочери…
Сара задержала дыхание, кровь стучала у нее в жилах.
Да ладно! Это абсурд, перчатка из сна не может оказаться в этой шкатулке… Это всего лишь совпадение.
Но у нее в ушах беспрестанно звучал воображаемый голос: «Это перчатка твоей матери, это перчатка твоей матери…
Вспомни. Она была вся в белом, когда нашли ее мертвое тело. Перед тобой перчатка, которая была на ней в тот момент, когда ее пырнули ножом. Она инстинктивно прижала руку кране, чтобы остановить кровотечение. Отсюда и пятна».
Когда Лиззи Кац потеряла сознание, Рекс снял ее окровавленную перчатку – так берут трофеи со смертельно раненного животного – и спрятал ее в шкатулку, на память.
«Боже мой! Мы же обнаружим десятки подобных шкатулок, – подумала Сара. – Детали одежды всех девушек, которых он убил».
– Это омерзительно! – объявила Антония. – Зачем он это хранил?
Сара
Сморщив нос от отвращения, Антония положила перчатку обратно в шкатулку и закрыла крышку.
– Что тут скажешь, – присвистнула она. – Этот мужик был явно со странностями.
«Я должна сдать эту кровь на анализ, – подумала Сара. – Мне нужно быть уверенной, что она той же группы, что и у моей матери».
Остаток дня она была не в себе и совершенно не интересовалась тем, что происходит вокруг. Ее преследовало воспоминание о перчатке в пятнах. Бесчисленные вопросы теснились у нее в голове. Как Лиззи Кац, безвестная старлетка, стала гостьей Рекса Фейниса, живого бога?
«Рекс мог переспать с любой знаменитой актрисой, – рассуждала Сара. – Зачем он стал бы усложнять себе жизнь, ухаживая за практически неизвестной девушкой? Действительно, убить такую гораздо проще, чем убить звезду. Значит, если он пригласил ее к себе, то не для того, чтобы переспать с ней, а для того, чтобы убить ее».
Она отдавала себе отчет, что сильно все упрощает, поддаваясь предрассудкам. Она не имела права делать никаких выводов, пока не получит хоть каких-то анализов крови.
В конце дня Сара сообщила остальным, что незамедлительно собирается вернуться в Лос-Анджелес, чтобы отдать Адриану Уэсту первые находки. Заодно она заглянет к врачу по поводу своей раны, которая болит все больше и больше. Антония предложила поехать с ней вместе, но Сара отказалась. Подруга не настаивала – было совершенно очевидно, что она предпочитает остаться с ребятами.
Вернувшись в Лос-Анджелес, Сара прямиком направилась к заказчику, чтобы отдать ему вещи, извлеченные после первых раскопок. Мажордом Уиспер не пустил ее к самому хозяину дома. Убедившись, что в коробке нет столь желанного магнитофона, он с холодной улыбкой спровадил ее, произнеся:
– Это все мелочи, безделушки. Я не позволю беспокоить мистера Уэста по таким пустякам.
Сара не настаивала.
Затем ей нужно было найти лабораторию, где согласились бы взять на анализ перчатку, что оказалось не так-то просто, и она потеряла кучу драгоценного времени, бегая от одной конторы до другой. Она могла бы попросить Тизи заняться этим, так как у него осталось множество связей в этой среде, но ей не очень хотелось рассказывать старику о своем «расследовании». Она знала, что ему это не понравится и он станет обвинять ее в том, что она все еще живет прошлым.
Справившись наконец с этой задачей, Сара позвонила Настасье Ковак, чтобы договориться о встрече. Экономка ответила ей, слегка заикаясь:
– Ах! Это вы! Слава Богу! Я так надеялась, что вы позвоните. Приезжайте, приезжайте быстрее, Микофски… Он приходил. Он похитил Гвеннолу. Я не знаю, что делать. Прошу вас, не оставляйте меня одну.
– Я сейчас приеду, – ответила несколько ошеломленная Сара.
Настасья Ковак перебила ее дрожащим истеричным голосом:
– Будьте осторожны… Вы в опасности.