Дом шепотов
Шрифт:
Именно в этот момент она заметила на краю стола газету. Там сообщалось о смерти Антонии.
«Американская гражданка убита своим спутником в сейфовом зале швейцарского банка!» – гласил заголовок, напечатанный огромными буквами.
Сара схватила газету, но там сообщалось мало подробностей. Судя по статье, Антония Рошель и ее сообщник, некий Уиспер, подрались на первом этаже банка в Женеве. В результате столкновения Антония была убита.
«Самое странное
Сара рассеянно допила свой кофе. Теперь она все поняла. Ее сестра попалась в ловушку, расставленную Рексом Фейнисом. Пресловутые сокровища были всего лишь приманкой, мрачной шуткой. Еще одним способом, которым ее отец отомстил своим – столь разочаровавшим его – потомкам.
Она поморщилась, поняв, что Уиспер арестован.
«Будет ли он говорить? Что он расскажет? – задумалась она. – Полицейские решат, что он псих, это хорошо, иначе не избежать последствий. Он заложит всех – Адриана Уэста, Тизи, меня. Это всего лишь вопрос времени, пока документы не дойдут до ФБР».
Ей придется сбежать, не дожидаясь последствий, пока она еще пользуется свободой передвижения. Ведь как только будет выписан ордер, она не сможет пересечь ни одну границу.
Не допив кофе, Сара бросилась в банк, опустошила свой счет – тот самый, на котором вот уже десять лет копились деньги на операцию. Теперь ей было не до красоты, главное – избежать ареста.
Сара ехала на север, останавливаясь как можно реже. Она купила другую машину, более просторную, другую одежду, перекрасила волосы. Она постоянно слушала радио, с ужасом ожидая, когда разразится скандал. Ничего не происходило. Вероятно, Уиспер ничего не рассказал. Нож гильотины пока завис.
Сара пересекла штат Мэн, приблизившись к канадской границе. Тут она позволила себе передышку. Сняла маленький домик и начала восстанавливать его. Работа руками помогала ей успокоить расшатанные нервы. После вечного калифорнийского лета снежные бури очаровали ее. Ей казалось, что она оказалась на рождественской открытке. Никогда в жизни ей не было так холодно. Ей пришлось научиться одеваться – ведь до этого она не носила ничего теплее летнего платья.
«По крайней мере тут Санта-Клаусы не будут выглядеть странно! – подумала она. – Они не станут скакать по пляжу в плавках!»
Неожиданно Сара стала себя плохо чувствовать. Она страдала от внезапных приступов лихорадки, а ночью просыпалась вся в поту. Она была уверена, что
Сара пила аспирин. Отсутствие полиции успокаивало ее. Однако опасность могла угрожать и с другой стороны. Больше всего она боялась, что приспешники Адриана Уэста – Джейн Харлок или Гвеннола Маэль – кинутся за ней в погоню. Теперь, когда Антония мертва, она, Сара, – единственный для них шанс установить контакт с Рексом. Если Уэст решит снова произвести «трансфер духовной энергии», она не выдержит.
Однажды, когда она возвращалась домой из магазина, ей показалось, что она заметила женщину в белом костюме, прячущуюся на углу улицы. Это было так неправдоподобно, особенно в Мэне, где в это время года стоял трескучий мороз!
Сара решила, что ей примерещилось от усталости. Действительно, лихорадка, с которой она боролась, начала подтачивать ее силы.
Сны вернулись. Все та же история. Она медленно превращается в мужчину, изменяются ее тело, голос, лицо…
«Превращение, – пришлось признать ей. – Оно словно происходит снова. Это невозможно. Оно не может произойти, это же был просто бред»…
Ночью, расхаживая по гостиной и потягивая черный кофе, она заметила из-за занавески женщину в белом костюме, которая помахала ей с другой стороны улицы. Когда Сара подошла к окну, незнакомка исчезла. Самое странное, что на снегу тротуара не осталось никаких следов.
На следующее утро Сара обнаружила надпись, сделанную губной помадой на входной двери. Там было только два слова: «EXINFERIS».
Но гораздо больше испугало ее собственное отражение в зеркале ванной комнаты. Ее волосы. Они поседели.
Через два часа она уже ехала в сторону Канады, чтобы никогда не возвращаться.
ЭПИЛОГ
Тизи умер 22 ноября, за три часа до того, как был убит президент Джон Фицджералд Кеннеди. Двое туристов совершенно случайно обнаружили останки старика полгода спустя. Койоты не оставили от него почти ничего. Рядом с трупом лежали обломки профессионального киноаппарата, сгоревшего в результате короткого замыкания. Жар пламени расплавил фильм, находившийся на бобинах, превратив его в целлулоидную магму, форма которой напоминала человеческий зародыш. Надпись на пустой коробке на столе гласила, что это был двадцать седьмой эпизод «Юдифи из семи замков».