Дом с химерами

Иваниченко Юрий Яковлевич

– Кому? – наморщил ленинский лоб и ст. лейтенант Владимир Ильич Кононов.

– Ефросинье, естественно, – даже удивилась девушка. – Иначе дала б она ему помереть, как же. А раз не только дала, – Аннушка интригующе понизила и без того низковатый голос и посмотрела на Арсения из сумрака неосвещённой лестницы, как «Грех» на картине Штука, – но ещё и помогла, в чем её подруги не сомневались, то не нужен стал.

– А не нужен, потому что чемодан нашёлся, – подхватив витиеватую нить её мысли, пробормотал Точилин. – «О, женщина, тебе коварство имя…»

– Начинаешь соображать, –

польщённо одобрила Аннушка. – Вот они и заявились к ней всем дурдомом за своей долей сокровищ.

– Которые, без всякого смущения, отобрали у бедной женщины твои диггеры, – напомнил Арсений, чтобы сбить с Аннушки пафос леди Макбет.

– Знать бы ещё куда?.. – хмыкнул Владимир Ильич, мечтательно потирая щетину на подбородке.

– А вот это неважно! – снова остановившись, строго посмотрел на Ильича старший уполномоченный.

– Почему это? – ошарашенно отступил от него менее уполномоченный Кононов.

– Потому, что прямого отношения к делу «о покушении на президента банка “Красный Кредит” и его дальнейшем похищении» кража чемодана не имеет, – раздельно и внушительно произнёс Арсений. Теперь и Аннушка уставилась на него с недоумением. Тогда, смягчившись, капитан добавил доверительным тоном «предварительного сговора»: – В лучшем случае исчезновение «золотого чемодана» может стать предметом частного расследования.

– В самом лучшем! – охотно подхватила Аннушка, схватив капитана за концы чёрного шарфа. – В самом распрекрасном случае!

Она, казалось, готова была на радостях задушить Точилина его же шарфом. Так, что Арсений вынужден был схватить её за руки. Но как-то так получилось, что, вместо того, чтобы освободиться…

После минутной паузы Кононову не осталось ничего другого, как уточнить, заглянув попеременно в глаза одного и другого заговорщика.

– Я так понимаю, это всё в свободное от основных обязанностей время?

Ему не ответили. И в чёрных расширенных глазах, и в серых прищуренных, немел один и тот же вопрос, не заданный вслух; кричал один и тот же ответ, нетерпеливо ждавший вопроса.

– Спасибо за то, что в доле, – кивнул Ильич, не дождавшись адресованной ему части ответа. И вышел первым в дубовые двери подъезда. Вышел – и, вдруг остановившись, произнёс, точнее, торопливой скороговоркой процитировал старшего оперативно-розыскной группы: – В таком случае раз уж мы возвращаемся к делу «о покушении на президента банка “Красный Кредит”», то позвольте представить! Главный подозреваемый по этому делу.

– Где? – в один голос спросили, отрываясь наконец друг от друга, Точилин и Анна.

Кононов толкнул тяжёлую вторую половинку двери с резными филёнками и жестом, не лишённым театральности, представил:

– Некто Вовик! Преследуемый не самым оперативным членом нашей оперативной группы.

Арсений оттолкнул Ильича, не дожидаясь окончания конферанса.

Картина, представшая его взору, и впрямь была вполне достойной аплодисментов.

Метрах в двухстах от парадного, вниз по переулку штатный водитель опергруппы Фадей нёсся с натужным усердием паровоза, впервые набравшего пары после многолетнего простоя. Но не потому, что нёсся в гору, или сырыми оказались дрова,

или потёк котёл – что казалось вполне правдоподобным, глядя на обильный пот на медном лбу Фадея, – а потому, что пончики, всё те же злосчастные пончики не позволяли набрать ему подобающие обороты. Как те, что уже отложились в жировых прослойках ниже поясницы, так и те, что он нёс в промасленном кульке, обхватив двумя руками, и панически боялся растерять в пылу погони. Так что его астматическому хрипу, периодически вырывавшемуся из горла: «Стой! Стрелять буду!» – не верила даже потенциальная мишень. «Чтобы стрелять, надо пончики бросить…» – понимала она.

То есть понимал тот самый Вовик-Володя, который уже убегал от оперативников. Тот самый, из-за которого Фадей получил по затылку. Тот самый, которого Мамука, изобретательный художник, послал куда подальше, не узнавая адрес. И тот самый, которого яростно разыскивали сослуживцы по ЧОПу «Грифон».

И потому от любителя пончиков водителя-полицейского Вовик, хоть тоже и гружённый пакетами соседнего продуктового супермаркета, убегал фривольной трусцой и с иронической улыбкой. Вдруг сползшей с лица, когда на его пути выросла фигура капитана Точилина – будто тень смерти упала ему под ноги с надгробия командора. С развевающимися крыльями чёрного реглана и вьющейся змеёй чёрного шарфа.

Вовик, подхватив пакеты в подмышках, метнулся было назад. Но там, остановившись наконец и прижимая промасленный кулёк к груди мясистым подбородком, рылся в заднем кармане джинсов Фадей в поисках пистолета.

А если направо…

«Гвоздей-то не пожалели!» – успел отметить Вовик, прежде чем полетел с хрустальным звоном и реберным хрустом сквозь витрину супермаркета «У Иваныча». Послал его туда злопамятный ботинок ст. лейтенанта Кононова, подбитый гвоздями с детдомовским шиком.

– Где ты его нашёл? – остановил Арсений водителя, готового ринуться в разгромленную витрину вслед за давним своим обидчиком. Столько натерпелся насмешек Фадей в прошлый раз, когда этот гад сбежал!

– Иду… пончики… вижу… гриль… – с лаконизмом удушья отрапортовал Фадей, не выпуская кулёк, всё ещё дымившийся паром.

– Понял. Его величество случай, – кивнул капитан Точилин, похлопав водителя по округлому плечу. – От лица командования тебе благодарность и поощрение.

– Какое? – на секунду перестал дышать Фадей.

– Остальные – твои, – щедро распорядился за старшего по званию ст. лейтенант Кононов и зачерпнул пяток жирных пончиков красными пальцами, торчавшими из обрезков перчаток.

– А? – возмутился было Фадей.

– А ты иди пока, пончики пожуй, мы тут сами, – оттёр его Ильич. – Тут не для слабых нервов. Это тебе не погони с перестрелками. Сейчас такое начнётся, что пончик в рот не полезет…

– И ты, наверное, иди, – посоветовал Арсений и Аннушке, заглядывая в пролом, образованный Вовиком в бастионе бумажных мешков и жестяных тур консервов. – Ильич прав. Эта часть расследования лишена всякой романтики.

– Почему? – подняла глаза девушка.

Точилин проникновенно заглянул в угольно-чёрные глаза и взял Аннушку за узкие плечи, упредив требовательный скачок тонкой брови.