Дом под номером 14
Шрифт:
Впрочем, я всегда знала ответ.
Когда почти под утро я вернулась домой и привычным взглядом окинула четырнадцатый, я почти сразу почувствовала, как и много лет назад, — что-то было не так.
Моему замутненному сознанию потребовалось некоторое время, чтобы понять, но с рассветом пришло озарение.
Дом опустел, Драко и Гермионы не было внутри, и даже кот, казалось, исчез.
Это звучит странно, пожалуй, как и все, что я рассказывала до этого, но…
В этот раз все было по-другому. Драко и Гермиона — особенно Гермиона — часто пропадали, исчезали с глаз моих, но всегда возвращались.
Позже, много дней спустя, я не выдержала и пробралась на задний двор в надежде увидеть хоть какие-то признаки жизни. Я была там впервые, и все совсем не соответствовало моим ожиданиям. Двор был простой, заваленный снегом и уютный, но никак не обставленный, пустой и безжизненный. Хотя, мелькнула мысль в моей голове, возможно, так не было до их исчезновения.
Может быть, четырнадцатый просто не выдерживал расставания, так же как и я сама. В ту секунду осознания впервые на моих глазах навернулись слезы, потому что я представила все — все, происходящее в четырнадцатом, намного четче и яснее, словно полностью погрузилась в мир Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер.
***
Внутри меня что-то оборвалось, когда на мой день рождения пришлось признать — Драко и Гермиона больше не появятся.
Я боролась со своими мыслями, ощущениями и догадками, как могла, но теперь это все это перестало быть детскими фантазиями. Мне пришлось смириться и отпустить.
Возможно, в один день они вновь появятся на нашей улице, а я выгляну в окно из своей комнаты, усядусь на подоконнике и буду долго — бесконечно долго — наблюдать за их жизнью, но сейчас пришло время избавиться от всего, что связывало меня с ними.
С глаз долой из сердца вон, говорила я себе, собирая все то, чем я успела разжиться за последние шесть лет, в картонную коробку.
Под покровом ночи я отнесла коробку в гараж, решив запрятать ее поглубже, чтобы избавиться от соблазна время от времени заглядывать туда, предаваясь воспоминаниям. Дверь тихо скрипнула, и в геометрически ровном круге света от фонаря показался серый пыльный пол и ряды полок.
Я поставила коробку на пол и присела подле нее на колени, зажав фонарь подбородком и протянув руки, чтобы приподнять картонную крышку. Еще раз — теперь последний — я окинула взглядом содержимое: не особо удачный портрет Драко; подзорная труба; клочки бумаги, исписанные детским почерком, с набором непонятных — да, до сих пор непонятных — слов; календарик, на котором были обведены девятнадцатое сентября и пятое июня; засушенный лист маминой валерианы; газетная вырезка о падении Миллениума; цветные полоски из красной, зеленой, оранжевой и серой ниток, сделанные на память и несколько других безделиц, которые я будто оторвала от себя вместе с кое-чем очень важным.
Выходя из гаража, я посмотрела в маленькое оконце, выходящее на улицу. Идеально круглая белая луна озаряла дома сияющим светом, однако, над четырнадцатым он приобретал какой-то призрачный, зеленоватый оттенок. Я разрешила себе остановиться всего на секунду, потому что просто была не в силах спорить с самой собой, и моему затуманенному разуму
В тот день — день своего восемнадцатилетия — я окончательно распрощалась не только со своим детством.
Я сказала свое «прощай» Драко и Гермионе, которые наверняка даже и не нуждались в нем.
========== Эпилог ==========
Любезно напоминаем, что родившиеся между 1985-1998 не получили свои письма из Хогвартса, поскольку Министерство, находясь под влиянием Волдеморта, уничтожило списки магглорожденных. Работа над их восстановлением продолжается до сих пор.
hpjokes
Я не видела никого из них около семи лет и не думала, что когда-нибудь еще увижу.
Признаться честно, я и не вспоминала о них.
Жизнь была слишком полна для размышлений о судьбах других, более близких мне людей.
Аннабет неожиданно увлеклась танцами, а маленький Каспер просто обожает, когда ему включаешь любую мелодию. Энди иногда сварливо бурчит, что дети должны интересоваться наукой, но я всем довольна.
Возможно, моя жизнь не такая удивительная, никоим образом не поражает воображение и не наполнена до отвала событиями, но у меня есть все, что нужно: крыша над головой, любящий муж, двое замечательных ребятишек, собака, любимое занятие и несколько различных увлечений, некоторых из которых разделяет и моя семья. Чем не жизнь из журнала, книжки или фильма?
У меня хорошие отношения со своими родителями, переехавшими ближе к центру, и с семьей Энди, а также со всеми соседями.
Кстати об этом.
Мне передали, что у нас появились новые соседи — их пока видели лишь пару человек, да и то мельком. Впрочем, я не расспрашивала — не особо интересуюсь сплетнями нашего квартала. И новые соседи — кажется, пара — не очень-то волнуют меня.
По крайней мере до того момента, как Аннабет приходит ко мне ночью и тихо просит, чтобы я зажгла ей ночник: на улице погасли все фонари — видимо, короткое замыкание.
Я выскальзываю из постели, стараясь не потревожить Энди, и беру малышку на руки.
Выключатель щелкает, и ночник у ее постели загорается мягким, голубоватым светом, рассеивая темноту вокруг кровати. Я укладываю Аннабет и сижу рядом, пока она не засыпает. Она смотрит на меня, хотя глаза слипаются, и пытается ухватиться за мою ладонь, но рукопожатие постепенно слабеет, и она почти было проваливается в сон.
Но уже на грани Аннабет приоткрывает глаза и доверчиво сообщает мне, что видела волшебников.
Они появились из воздуха, говорит она, прямо посреди улицы. Она точно уверена в этом, несмотря на то, что свет пропал, потому что его волосы блестели в темноте.
Они были белые-белые, но еще немножко желтоватые. Аннабет старается описать их, но никак не может найти слов. Главное, что не седые, повторяет она, а именно белые.
И засыпает.
***
Я стараюсь дотерпеть до утра, но всё же не выдерживаю и, проснувшись раньше всех, выбегаю на улицу.
Мне снова одиннадцать, и я несусь к забытому и заброшенному дому под номером четырнадцать, который приветливо скрипит, завидев меня, будто оживший после длительного сна.