Дом под номером 14
Шрифт:
Он вяло замахнулся на нее, но Гермиона ловко отскочила в сторону, а у Драко, казалось, не было сил, чтобы преследовать ее. Он вымученно вздохнул, слегка переигрывая, и заковылял к дивану. Гермиона весело улыбалась ему в спину, тем не менее, когда на полпути его нога подвернулась, и Малфой споткнулся, она тотчас оказалась подле него, подхватывая за талию и позволяя упереться на свое плечо, а сразу после аккуратно усаживая на подушки.
Однако, у Драко, оказавшегося на диване, будто открылось второе дыхание. Он удержал Гермиону за запястье, на удивление крепко для пострадавшего, и потянул на себя. Она споткнулась,
Она неловко улыбнулась, менее игриво и нахально, чем до этого, и не стала высвобождать руку.
***
Апрель.
И снова бесконечная череда летящих бумаг и разбросанных письменных принадлежностей, незнакомые слова, голограммы, появляющиеся из ниоткуда и исчезающие в никуда, палочки, оставленные на столе, вопящий кот, беспрестанно мешающийся под ногами, улыбки, слезы и смех, а сразу после грозные взгляды, от которых напряжение в комнате резко подскакивало, становилось жарче даже мне, находившейся через дорогу, и… прикосновения.
Легкие, как перышко, скользящие по коже, успокаивающие поглаживания или целомудренные, дружеские похлопывания; крепко стиснутые кулаки и сжатые запястья; удары по плечу или еще несколько неловких объятий, каждое из которых мгновенно оказывалось в моей копилке.
И снова взгляды: встретившиеся или разошедшиеся, брошенные украдкой, направленные прямо в глаза или же рассматривающие исподтишка, и самые волнующие, те бесцельные, неосознанные, ненамеренные, когда случайно оказывалось, что глаза Гермионы направлены ровнехонько на руки Драко, сжимающие потрескивающее перо, которое вело по бумаге, выводило закругленные буквы; а взгляд Малфоя падал ей куда-то между лопаток и оставался там, греясь во впадине, и не двигался, пока Гермиона нервно не поводила плечами, будто чувствуя что-то.
Чувствуя что-то, зародившееся между ними за эти годы, но все еще не желая этого признавать.
Или же действительно не видя, что на самом деле происходит.
И я все более склонялась ко второму варианту, особенно когда вернулись бессонные ночи и посиделки до самого утра.
Да, он оставался у нее…
***
В тот вечер они вымотались и были так измождены морально и физически, что заснули прямо на узкой кушетке. Погрузились в глубокий, нерушимый сон, давая мне шанс урвать бесценные минуты, наслаждаясь зрелищем.
Малфой полубоком прижимался к спинке дивана, неудобно вывернув шею, а пятки Гермионы опасно свисали с края. Грейнджер уткнулась носом ему в плечо, и выглядели они — вот так, вдвоем, в тесном и темном пространстве — на удивление умиротворенно, даже когда она, неловко извернувшись, ближе к утру пнула его коленом.
Конечно, я понимала, что это затишье продлится недолго. Совсем скоро должно было взойти солнце, а свет, как известно, часто разрушает подобную магию. И действительно, когда первые, робкие утренние лучи скользнули по гостиной, пробежали солнечным зайчиком по стене, поддразнивая кота, заставили сморщиться и нарушили сон, Драко заворочался, сжимая ладонь, которая лежала на бедре Гермионы, и медленно открыл глаза.
Я попыталась представить мир с его точки зрения: знакомая комната, слегка неприбранная, но уютная, светлое окно,
Она неловко подалась назад, чуть было не полетев вниз с дивана, и приподняла голову, встречаясь взглядом с Малфоем. Конечно, я не видела ее лица, но Драко в этот момент был так удивлен и от этого так не защищен, что его можно было читать словно открытую книгу. Казалось, что Гермиона отражается в его зрачках.
Они оба округлили глаза и приоткрыли рты, не сумев придумать, что и каким тоном нужно говорить в подобной ситуации. Довольно-таки щекотливой ситуации, скажем прямо.
Малфой что-то шепнул, возможно, отвечая Гермионе, и тогда-то она предприняла попытку встать, упираясь ладонью в единственное, что находилось в зоне доступа, — грудь Малфоя. Он изумленно проследил за ее действиями и — скорее по инерции — помог сесть, придерживая за локоть. Оказавшись в положении, которое хотя бы мало-мальски напоминало вертикальное, Гермиона быстро вскочила на ноги, делая несколько больших и быстрых шагов в сторону от дивана — подальше от Драко.
Она повернулась к нему спиной, конечно, даже не пытаясь заставить себя посмотреть ему в глаза, и очутилась лицом ко мне. Я благосклонно улыбнулась, наблюдая, как краска залила ее лицо: очаровательный румянец покрыл щеки, скользнул по шее, прыгнул в вырез майки, так что все открытые участки кожи стали красноватого цвета.
За ее спиной Драко осторожно сел и грациозно потянулся. Он что-то требовательно спросил у Гермионы, а когда она не ответила, встал и вышел из гостиной.
Спустя три-четыре минуты за ним уже закрылась дверь ванной второго этажа, окно которой находилось прямо над окном кухни, куда тотчас вошла Грейнджер, что позволило мне разглядывать и Гермиону, и Драко с совершенно потрясающей стороны. Аккуратный, небольшой четырнадцатый выглядел будто домик с картинки, а героями были два силуэта в окнах, связанные — да, теперь я уверена в этом! — невидимой нитью.
В оконных проемах, подсвеченных ярким утренним солнцем, было видно, как они оба оперлись о край: Гермиона — стола, Малфой — раковины, и глубоко вздохнули, отчего грудные клетки приподнялись практически синхронно, и посмотрели на свое отражение: Малфой — в зеркале, Гермиона — в зеркальной поверхности шкафа. Они и не подозревали, какую удивительную сцену разыгрывали только передо мной — своим единственным вечным зрителем, — когда одновременно наклонились и, резким движением дернув вверх рычажок, открыли воду, споласкивая лицо водой.
Я подавила улыбку. Они оба неверяще уставились на свои отражения, содрогаясь всем телом, а затем снова, повинуясь какой-то необъяснимой связи, вместе подняли правые руки: Гермиона медленно потянулась ладонью к лицу, отводя волосы и проводя пальцами по тем самым участкам кожи, которых касалось дыхание Драко, а он неспешно и осторожно потер щеку, наверняка вспоминая, как щекотали кожу завитки волос Грейнджер. Мне представилось, какая тишина, какое спокойствие стояли в четырнадцатом доме в это мгновение.