Дом пепла
Шрифт:
– Умеешь гадать?
– Что?
– По чаинкам.
Мэтт покачал головой:
– Бабушка умела. Пока дед общался с лоа, она гадала на камнях и веточках.
– От деревьев, что ли?
– У нее был целый набор в мешочке. Она предсказывала будущее по виду дерева, которое вытаскивала.
– Звучит... забавно.
Мэтт улыбнулся:
– Так и было. Больше развлечение, нежели настоящее гадание. Хотя кое-что серьезное она тоже умела.
Воспоминания не были приятными. Остальная семья не очень-то хотела знать будущее,
Ничего особенного или шокирующего бабушка не нагадала. Но Мэтту не понравилось само ощущение. Будто бы его жизнь заранее предопределена, и его действия ничего не значат. Он не мог с этим согласиться. И, кажется, до сих пор доказывал, что всё вовсе не так.
Он может обходиться и без «семейного наследия». Он сам выбирает будущее.
То гадание произошло незадолго до бабушкиной смерти. Мэтту исполнилось четырнадцать, и тогда весь его мир буквально ходил ходуном. Сначала Даниэль уехал в семинарию - точнее, во что-то вроде школы при семинарии, где и заканчивал старшие классы. А потом умерла бабушка.
– Мы чувствуем смерть одного из нас, - тихо сказал Мэтт.
– Когда умирает кто-то значимый из Эшей или близкий. Когда его сердце останавливается, мы ощущаем этот момент. Знаем, что произошло. Когда бабушка умерла, я был в школе.
Не первая смерть на памяти Мэтта. Но когда погиб дядя, Мэтту было девять, и он даже не понял, что именно ощутил. К тому же... ну, смерть тогда не казалась концом. Дядю Мэтт видел потом пару раз уже призраком.
Он надеялся встретиться с бабушкой. Она обещала к нему прийти. Но так ни разу и не явилась.
Смерть забрала ее, и тогда-то Мэтт и осознал, что это насовсем. Призраки, которых он видит, вовсе не живые люди. Это воспоминания о них, обрывки личностей. Всё остальное стирает смерть.
Зачем ему видеть призраков? Они нереальны. Они... тоже обманывают.
– Ты ведь всегда их видишь?
– неожиданно спросила Хэйзел.
– И сейчас?
– Ну, сейчас особенно. Я не пил свой волшебный чай.
А призраки как будто стали ярче и осязаемее.
– Ты говорил, это бабушка учила тебя смешивать травы... Мэтт, у тебя ведь здорово выходит. Ты мог бы помогать травами людям.
– Не хочу я никому помогать!
Выливая в чашку последние капли чая, Хэйзел сделала то неповторимое выражение лица, которое умела: я тебе как бы верю, парень, но ты сам знаешь, что всё не так. Хэйзел почему-то не сомневалась, что Мэтт должен стать медиумом и травником, раздавая свои визитки всем на улицах и помогая каждому встречному.
– Ты же училась со мной, - резко сказал Мэтт.
– Видела, как надо мной смеялись!
– Ну и что? Они думали, ты говоришь с пустым местом.
– Они считали меня психом.
– Какая разница? Ты же знал, что это не так.
Призраки лгут, люди смеются. Умение
– Мой перерыв почти закончился, - сухо сказал Мэтт.
– Пора на работу.
Возможно, залогом долгой дружбы с Хэйзел стало то, что она знала, когда стоит согласиться, замолчать и не продолжать гнуть свою линию. Вот и сейчас она предложила расплатиться по счету, а до этого рассказывала не о смерти, а о подруге, которая всеми правдами и неправдами пыталась женить на себе своего парня.
Путь в магазин был коротким, но Мэтт намеренно выбрал длинную дорогу в обход квартала. Жара стискивала в решительные объятия, но слишком уж хотелось пройтись и подышать воздухом.
Даже если половина людей, которые встречались на улице, были мертвыми.
Мэтт старался не думать об этом, хотя разговор с Хэйзел заставил вспомнить не только бабушку, но и детство. Отец всегда был занят делами, а требованиям матери не так-то просто было соответствовать. Мэтт не был душой компании, заводить друзей всегда казалось сложным - особенно когда большая часть из них считала психом.
Или верила и боялась. Это было даже хуже.
Ему повезло, что всегда оставался Даниэль - старший, спокойный, кто точно не страшился и не сомневался в правдивости слов. Он слушал и о соседке, умершей полгода назад, но до сих пор возвращалась в свой сад, и об учительнице, которая таскала за собой искаженный ошметок мужа. Не все призраки оставались яркими и живыми, от многих лишь тлели куски, и они пугали больше всего.
Даниэль не видел призрачного котенка, с которым играл Мэтт, но с энтузиазмом предлагал для него имена. Даже хотел отыскать его труп - Мэтт до сих пор не знал, говорил ли он всерьез.
А потом он умер. Даниэль никогда не спрашивал, а Мэтт не рассказывал, но он ощутил смерть брата. Его собственное сердце сжалось и будто бы пропустило удар. Он увидел призрака - не полноценного, а скорее отголосок души, который мелькнул на долю мгновения - бледный, в крови и мертвый.
Когда позвонил отец рассказать об аварии, они оба уже знали, что Даниэль мертв, хоть ни один из них не сказал этого вслух.
Мэтт не очень-то помнил, как ехал в больницу, зато точно приехал раньше отца. Ему первому врач сообщил, что да, Даниэль правда умирал, но его сердце снова забилось.
К черту всё! Мэтт вытащил телефон, сам не зная, то ли собирался позвонить Даниэлю и рассказать о полиции, то ли открыть семейный чатик и позвать брата с сестрой в тетушкин бар.
Мэтт остановился, таращась на перекресток и забыв о телефоне. Ему хватало мертвецов, он не призывал дьяволов и лоа, поэтому не имел предубеждений против перекрестков. Возможно, сейчас стоило начать думать о них иначе.
Потому что там плыли, наполовину зарывшись в асфальт, призрачные гробы. Мэтт никогда такого не видел. Как будто мертвецы вспоминали свое путешествие, когда ураган "Катрина" разрушил даже склепы на кладбищах.