Дом номер девять

Цзинчжи Цзоу

Услышав фразу «Юность — как маленькая птица, улетает навсегда», я заглянул в себя и обнаружил, что моя юность исчезла вместе со сломанным зубом. Если в счастливый момент жизни пристально смотреть на гнездо, можно увидеть, как мелькают неуловимые силуэты птиц. Эти силуэты — не песок и не поток воды, а тени, до которых невозможно дотянуться ни из прошлого, ни из будущего.

Ты стараешься прочувствовать исчезновение чего-то внутри песочных часов, но образовавшиеся пустоты становятся еще тяжелее. Они ждут, чтобы их заполнили, и даже воспоминания не могут облегчить их тяжесть. Эти пустоты существуют поверх реальности, предельно ясно и четко.

Если об этом рассказать, прошлое исчезнет. Отдав его кому-то, ты больше не сможешь заполнить пустоту будущего. У тебя больше нет ничего, что можно было бы перелистывать. В зеркале ты видишь прозрачного человека, который просто; проходит через жизнь. Ты

будешь жить еще более заурядно, и тебе надоест переворачивать песочные часы.

В каждом человеке есть история, берущая начало в далеком прошлом, но умные люди не спешат ее рассказывать. Ты же скучен и зауряден, тратишь накопленные запасы, наблюдаешь, как песчинки утекают, а пустота занимает все больше места.

Эти тексты были написаны в период с 1990 по 1995 год и хранились в ящике стола. В то время я также написал несколько стихотворений.

Стихотворения

Белый конь

Белый конь поднимается на высокий склон Его белое тело вбирает черную ночь Он ведет за собой снежную равнину В прозрачное холодное утро Белый конь, белая жизнь Тает на снежной равнине Устремляется в сторону холодной зимы Тело — наметенный ветром грязный сугроб Белый конь далеко На снежной равнине Его шкура зеленеет в весеннем дне На ней толпятся дикие цветы Белый конь в крике ветра Исчезает Деревянная телега Пустая, ждет его

Весенние травы

Весенние травы на прошлогодней земле Зеленеют утром на почтовой станции Вспомнили, как их забыли Юные весенние травы зазеленели Тонкие, крепкие. Зеленые. Увидевший их склоняет голову На чувствительной к солнцу земле Весенние травы, новые дети зеленеют Весенние травы не дали привыкшему к зиме человеку Опомниться, его огонь потух Видя, как зеленые травы стремятся ввысь Где пустыннее, чем на снежной равнине Весенние травы год за годом слышны колокольчикам северных храмов Видны росткам спрятанным глубоко в земле Год за годом весенние травы разные Например, в этом году они полны печали

Дарханский месяц

Ты возносишь меня к небесным чертогам Дархан [18] , твое далекое имя Поднимает меня до луны Твоя ночь так пуста и одинока Дархан, ты презрел огонь и человеческие голоса Темен и недвижен, во веки веков Месяц Дархана сияет над головой Меня ли он освещает? Или просто смотрит на степь Повернувшись в другую сторону Месяц Дархана, тысячи лет ты Превратишь в эту ночь Тот же ветер, та же трава Тот же холодный свет Тот же Дархан Кому хватит сил войти в тебя, позвать тебя И получить ответ.

18

Дархан — степь во Внутренней Монголии. — Примеч. автора.

Ветер

Вечером сбились в стаю вороновые облака В белоснежном диком поле одиноко и морозно Нет даже

маленького следа человека Посреди чистоты Конь жует ночную траву Поднимает уши Слушает грохот ветра В окнах и дверях домов

Морская звезда

Вот так умерла морская звезда На пляже Переливаясь на солнце Превратилась в камень Она совсем Не хотела притворяться Яростно растянулась На пять сторон

Душа, или О чем спорят некоторые люди

Бросить птицу в перья Ее тело взлетит высоко Птица на бумаге, в такой же позе Только фон недостаточно голубой В тишине я думаю о полете: Это почти как мгновенно исчезнуть Произнеси эту фразу еще раз, и получится. Если ты не исчез в толпе, ты не взлетел.

История

Читал дочери сказку о волшебной собаке Ночью зимний ветер дует в трубы, Она тихо ушла, ведомая той собакой, Как путник, влюбленный в дальние места Она взлетела выше моего голоса, Вместе с тоскующей по дому собакой. Мне вдруг стало одиноко Ветер унес прочитанные слова Моя дочь расплакалась, потому что это правда Она слушала про собаку, шедшую к своим, И не могла сдержаться Пока текли ее слезы, мы смотрели друг на друга.

Встретил на станции горняков

Спокойные, в лохмотьях, На перроне наблюдают за чужими прощаниями… Они счастливы — им не нужно протягивать руку, Касаться лишнего На каменоломне они владеют в совершенстве Искусством раскалывать гигантские глыбы, кроме Моментов, когда им приходится бороться с миром Своей неуклюжей силой Я не один из них Это распределение — магическая тайна Кого-то выбирают быть богом Другие всю жизнь зажигают свечи перед его статуей.

Странник

Этот мир соединен руками людей Мы подчинили себе небеса Где-то далеко В своенравной зиме Высоко я увидел Тебя среди минувших дней Чуждую древним, что с улыбкой проходят мимо, волоча за собой рукава одежд Их громкие речи не для детей Я все тот же — вор, Наугад идущий по рынку мудрецов.

Погребальная песнь

Я умру осенним вечером, один В час, когда наступает тишина Земля ждет созревших плодов Сила осени — ее руки все примут. После смерти я войду в рассвет Там другое сияние, на заре Люди проснутся другими Мое тепло сольется с лучами солнца Я услышу последний шум ветра и крик петуха И покину этот бренный мир Осенью разве может что-то встать на пути Зрелости и решимости?