Дом Люцифера
Шрифт:
– Хорошо. Можете ничего не говорить. – Домалевский кивнул, затворяя за собой дверь в кабинет. – Есть на свете секреты, которых никто не должен знать. Даже я. – Он сухо улыбнулся краешками губ. – Вот кресло, присаживайтесь. Вы, должно быть, очень устали. Вот это, с широкими подлокотниками, особенно удобное. И все пружины до сих пор целы. – Джон уселся в кресло, а дипломат подошел к окну, слегка отодвинул штору и выглянул на улицу в щелочку. – Мы должны быть очень осторожны.
Джон положил ногу на ногу. Домалевский прав: он страшно устал. Но, несмотря на это, его просто сжигало нетерпение поскорее приступить к делу. Расследовать причину гибели Софи. Ее прекрасное,
Три дня тому назад он ранним утром прилетел в Лондон и сошел с самолета в Хитроу, одетый в новый костюм, купленный в Сан-Франциско. То было начало долгого, опасного путешествия. В Хитроу его встретил агент из МИ-6, посадил в машину военно-медицинской службы и отвез на базу Королевских ВВС, расположенную где-то в восточной Англии. Уже оттуда он совершил перелет в Саудовскую Аравию, приземлился в пустыне на маленьком аэродроме, где был встречен неким безымянным капралом из Специального военно-воздушного полка, одетым в длинные одеяния бедуина и прекрасно говорившим на арабском.
– Вот, наденьте, – он протянул Джону примерно такой же, как у него, балахон. – Нам предстоит воспользоваться одной статьей малоизвестного довоенного соглашения. – Позже выяснилось, что говорил он о нейтральной зоне, расположенной на границе Ирака с Саудовской Аравией, где кочевникам бедуинам из обеих стран разрешалось беспрепятственно следовать своими проложенными за многие века маршрутами.
И вот в этих просторных, развевающихся на ветру одеждах Джон с капралом переходили от одного бедуинского лагеря до другого, пока наконец не оказались на территории Ирака. А затем, уже на окраине Багдада, капрал приготовил Смиту еще один сюрприз – снабдил фальшивыми документами, иракскими динарами, западным костюмом, а также нарукавной повязкой и бляхой работника ООН из Белиза. Отныне у Джона было новое имя – Марк Бонне.
Он даже покачал головой, пораженный предусмотрительностью службы МИ-6.
– Вы, смотрю, как всегда, на высоте.
– Да ни черта подобного, – устало огрызнулся капрал. – Напротив, далеко не уверен, что у вас хоть что-то получится. Нет смысла тратить действительно хорошие документы на потенциальный труп. – Впрочем, это не помешало ему крепко пожать Джону руку на прощанье. – Если снова увидите эту задницу, Питера Хауэлла, передайте, что он должен всем нам хорошую выпивку.
И вот теперь Джон сидел в здании бывшего американского посольства, одетый, как и подобает работнику ООН низшего звена, – в коричневые хлопковые брюки, рубашку с короткими рукавами, куртку на «молнии», снабженную нарукавной повязкой, бляхой и пластиковой идентификационной карточкой. В кармане лежала еще одна, запасная, и деньги.
– Не принимайте мою озабоченность на свой счет, – сказал Домалевский, продолжая изучать обстановку на улице. – Поверьте, нас трудно упрекнуть в том, что мы не проявляем должного восторга при мысли о том, что вам придется помогать.
– Да, конечно, я все понимаю. Но поверьте, это не напрасно. И риск, который вы взяли на себя, более чем оправдан.
Домалевский качнул тяжелой головой.
– В послании от Питера об этом упоминалось. Он также прислал мне список врачей и больниц, которые вы хотели бы посетить. – Поляк отвернулся от окна. И снова, приподняв кустистые брови, оглядел американца. Его старый друг Питер Хауэлл сообщил, что этот мужчина – врач. Но как он поведет себя в экстремальной ситуации, связанной с насилием? Правда, с этими широкими плечами, мускулистой и тонкой в талии фигурой, он скорее походил на снайпера, а не врача. Домалевский считал, что хорошо разбирается
– Вы уже договорились о встречах? – спросил Джон.
– Да, разумеется. И на некоторые из них отвезу вас сам. А с остальными уж как-нибудь сами разберетесь. – Голос дипломата звучал предостерегающе: – Только помните, все ваши удостоверения от ООН могут оказаться совершенно бесполезными, если вы попадете в лапы местных спецслужб. Это полицейское государство. Многие граждане вооружены, любой может оказаться шпионом. А что касается республиканской гвардии, личной охранной службы Хусейна, так это просто звери. Эдакая комбинация СС и гестапо. Вечно вынюхивают и выискивают врагов государства, диссидентов, запросто могут схватить человека только за то, что его внешний вид им не понравился.
– И, как я понимаю, часто ошибаются при этом?
– Правильно понимаете. Смотрю, вам кое-что известно об Ираке.
– Немного, – мрачно кивнул Смит.
Домалевский, слегка склонив голову набок, продолжал любоваться американцем. Нет, ему определенно нравился этот человек. Затем он подошел к письменному столу, выдвинул ящик.
– Иногда трудно предвидеть и оценить, откуда может исходить самая большая опасность. Насилие может произойти в любой момент, часто без всякой видимой причины или логики. Питер просил меня передать вам это.
И, усевшись в кресло рядом с Джоном, Домалевский протянул ему американскую «беретту» армейского образца.
Смит с благодарностью принял оружие.
– Смотрю, он обо всем позаботился. И все предвидел.
– Да. Мы с моим отцом смогли убедиться в этом. В свое время.
– Так, значит, вы уже работали с ним?
– И не однажды. Только поэтому я и согласился помочь вам.
А Смит еще раздумывал, что же заставило Домалевского согласиться.
– Что ж, очень благодарен вам обоим.
– Остается надеяться, что сможете поблагодарить еще раз, завтра или через день. Питер уверяет, что обращаться с «береттой» вы умеете. Так что пускайте ее в дело без колебаний, если обстановка будет того требовать. Однако помните: иностранец, пойманный с оружием, будет арестован.
– Спасибо за предупреждение. Постараюсь, чтобы меня не поймали.
– Вот и славно. Скажите, вы когда-нибудь слышали о Центре предварительного заключения?
– Извините, нет.
Домалевский заговорил, понизив голос, в каждом слове звучал неподдельный страх:
– Слухи о существовании этого центра подтвердились лишь недавно. Это огромное здание уходит под землю на целых шесть этажей. Только вообразите – ни окон, куда можно заглянуть извне, ни стен, из-за которых можно услышать крики истязаемых, ни малейшей надежды выбраться из этого каменного мешка. Иракская военная разведка построила его прямо под зданием госпиталя, близ военного лагеря аль-Рашид, к югу от Багдада. Говорят, что проект и чертежи этого чудовищного сооружения были разработаны лично Кусаем, безумным сыном Саддама. Отдельный этаж предназначен для так называемых военных преступников и слуг, вызвавших неудовольствие у Саддама. Представляете – для них зарезервирован целый этаж с камерами для пыток и смертной казни! Других арестованных распределяют по другим этажам. Стоит человеку попасть туда – и он официально уже не существует. О них нельзя говорить. Их имена никто не смеет упоминать. Эти несчастные исчезают навсегда. Но, на мой взгляд, самое страшное место в этом подземном здании… самое чудовищное и варварское… находится на нижнем этаже. Там Саддам распорядился устроить не только темницы, но и установить целых пятьдесят две виселицы!..