Дом Люцифера
Шрифт:
И вдруг по горлу резанула острая боль. Сигарета выпала изо рта, сладостные видения исчезли, в глазах потемнело, перед ним был узкий замусоренный проулок. Из тонкого пореза на шее, оставленного ножом, сочилась кровь. Лезвие ножа плотно прижималось к ране.
– Ни звука, – произнес чей-то голос за спиной.
Перепуганный насмерть Эмилиано лишь буркнул нечто нечленораздельное в знак согласия.
– А ну, расскажи-ка мне о докторе Рассел, – Надаль аль-Хасан еще крепче прижал нож к горлу несчастного. – Она жива или нет?
Коронадо судорожно
– Она умерла.
– А что она говорила перед смертью?
– Ничего… ничего она никому не говорила.
Нож вонзился глубже.
– Ты уверен? Даже своему жениху, Смиту, ничего не сказала? Что-то мало похоже на правду.
Эмилиано был в отчаянии.
– Да она всю дорогу была без сознания. Разве может человек говорить, когда без сознания?
– Что ж, хорошо.
Нож сделал свое дело, и через секунду Эмилиано рухнул без сознания на землю. Из горла потоком хлестала кровь, образуя в проулке липкую темную лужу.
Аль-Хасан осторожно огляделся по сторонам. Выскользнул из проулка, обошел здание больницы и приблизился к тому месту, где ждал фургон.
– Ну? – спросил его Билл Гриффин.
– Если верить санитару, – ответил аль-Хасан, залезая в фургон, – она никому ничего не сказала.
– Тогда, возможно, Смит ничего не знает. И может, даже и к лучшему, что Мэддакс упустил его тогда в Вашингтоне. Сразу два убийства во ВМИИЗе – это вызвало бы подозрения.
– Лично я предпочел бы, чтобы Мэддакс его прикончил. Тогда не о чем было бы говорить и спорить.
– Но Мэддакс его не убил. И теперь убирать Смита необязательно.
– Да, но всего мы не знаем. Может, она все же успела сказать ему что-то в своей квартире.
– Не смогла, раз была без сознания.
– А как тогда она добралась до своего дома? – ехидно парировал аль-Хасан. – Тоже без сознания, что ли? И боссу вряд ли понравится, если она все же успела что-то нашептать о Перу.
– Повторяю, аль-Хасан, – продолжал стоять на своем Гриффин, – слишком много неожиданных смертей и убийств могут привлечь ненужное внимание. Особенно если Смит уже успел рассказать кому-то о том, что несколько раз подвергся нападению. Боссу это понравится еще меньше.
Аль-Хасан колебался. Он не доверял Гриффину, но в данном случае этот бывший сотрудник ФБР мог оказаться и прав. «Тогда пусть сам решает, что делать с этим типом дальше и что ему нравится меньше».
Билл Гриффин почувствовал, как с плеч свалилась неимоверная тяжесть. Но успокаиваться было рано – слишком уж хорошо он знал Смити. Если Джон заподозрит, что смерть Софи не была случайной, он уже не отступится. Однако Билл надеялся, что этот упрямец поверит в то, что его невеста допустила какую-то ошибку в лаборатории. И что все эти нападения на него самого никак не связаны с ее смертью. И если никто его больше не тронет, он в конце концов успокоится. Тогда его Смити будет вне опасности и волноваться о друге Биллу будет незачем.
В подвальном помещении прозекторской,
Латфалла вздохнул.
– Это он, Джон. Вне всякого сомнения. Он умерла от сильнейшей вирусной инфекции, полностью разрушившей ее легкие.
– Что за вирус? – глухо спросил из-под маски Смит, хотя прекрасно знал, какой последует ответ.
Патологоанатом покачал головой:
– Вопрос не ко мне. Скорее, к вам и вашим Эйнштейнам в Детрике. От легких почти ничего не осталось… но это не пневмония. И не туберкулез. Я вообще никогда не видел ничего подобного. Быстрое разрушительное действие.
Смит кивнул. Затем гигантским усилием воли заставил себя не думать о том, кто лежит сейчас разрезанный на куски на холодном столе из нержавеющей стали со всеми этими желобками для сбора крови. И вместе с доктором Латфалла принялся собирать пробы крови и тканей.
Лишь много позже, когда они закончили вскрытие и Смит снял с себя зеленую шапочку, маску и перчатки, а также зеленый комбинезон и уселся в одиночестве на длинную скамью, что стояла у входа в прозекторскую, он смог снова дать волю своим чувствам. И стал думать о Софи.
Он слишком долго ждал. Слишком много и часто ездил по всему миру, слишком долгие устраивал перерывы. Он лгал себе, говоря, что рядом с Софи уже больше не является ковбоем. Все это вранье. Даже после того, как сделал ей предложение, тут же умчался в очередную из своих поездок. А теперь потерянного времени не вернуть.
Боль, которую он испытывал при мысли о том, что потерял ее навеки, казалась сильней и острей любой физической боли, что доводилось испытывать прежде. Невыносимо было смириться с мыслью, что они уже больше никогда не будут вместе. Он опустил голову, закрыл лицо руками. Он страшно тосковал по ней. Крупные слезы сочились сквозь пальцы. Сожаление. Чувство вины. Скорбь. Он весь содрогался от тихих рыданий. Ее больше нет, а ему так хочется снова обнять ее, прижать к себе крепко-крепко.
Глава 9
9.18 утра
Бетесда, Мэриленд
Большинство людей ошибочно полагают, что Национальный институт здоровья – это некое цельное и единое заведение. На деле же раскинувшийся на площади свыше трехсот квадратных акров в Бетесде, всего в десяти милях от Капитолийского холма, ВНИИЗ состоит из двадцати четырех отдельных институтов, центров и подразделений, где в общей сложности работают свыше шестнадцати тысяч человек. Невероятно высок процент обладателей ученой степени – около шести тысяч. Здесь, на ограниченной и сравнительно небольшой территории, собрано больше блестящих умов, чем в большинстве колледжей и даже университетов штатов.