Дом Крови
Шрифт:
Я чувствовал ярость Отца исходящую от Нестора, этот кипучий гнев. Но так же ощущал злость матери, ее разочарование, как физически чувствовал до этого разочарование во взгляде Нестора несколькими днями ранее. Чувствовал ее глаз над нами, сокрытый поволокой туч. Сквозь всю эту мглу, она взирала на детей своих с черного небосвода.
Десять вампиров, отожравшихся словно клещи свежей крови, окруженных словно сотканной из кошмаров ризой клубящимся туманом. Они сорвались вперед гигантскими прыжками, следуя за волнами мертвого мяса. Легко перемахивая через преграды и с черным смехом ускользая от заклинаний и арбалетных болтов полетевших
На их плечах — мантия безрадостной ночи, а в руках — полная сила и власть.
Кутаясь словно в саваны в коконы из тумана и тьмы они с хохотом прорвались сквозь пламенный купол защиты, что воздвиг Нестор, врубившись в строй ордена. А за ними повалила остальная голодная и тупая гниль.
Первым запрыгнул здоровяк в кольчуге с черной, курчавой бородой. Кровь, что лилась на его бороду во время пира схватилась и уже застыла. Превратив его бороду в мокрый алый комок. Глаза его были под стать, цвета крови. Он сжимал здоровенный двуручный военный топор.
Он одним прыжком преодолел десяток ярдов и взмахнул им словно тростник скосил. Трое бойцов ордена повалились на землю щедро орашая ее своей кровью, разрубленные пополам этим чудовищным ударом. Он даже не пытался закрыться или уклониться. Ближайший здоровяк в балахоне дознавателя взмахнул мечом с криком рубанул его по горлу. Удар был хорошо поставлен, ударил он с размаху доворачивая корпус и вкладывая в него всю силу и веру, но коже вампира ничего не сделалось, она лишь звякнула, точно наковальня под молотом. Ему удалось лишь немного повредить ему горло: от раны жилками по бледному мрамору разошлись трещинки.
Вампир улыбнулся и схватил свободной рукой его за грудки, притянув к себе. Впившись зубами в горло кричащего мужчины. Разорвав его, вскрыв клыками, как любовные письма, артерии. После укуса он отбросил его от себя словно тряпичную куклу и вытер рот тыльной стороной руки, а дознаватель упал в нескольких шагах от меня, он хватал ртом воздух, тогда как из разорванной глотки у него хлестала кровь.
— Да стреляйте же в него дуры вы двинутые. Что вы на меня то смотрите?! — Вскричал в отчаянии я на двух девушек в алых табардах инквизиции. Которые целились в меня с арбалетов, не смея нарушить приказ начальства.
— Нам приказали следить за тобой еретик. — Совсем без уверенности в голосе сказала одна из них.
Здоровяк с топором в свою очередь ухватил поудобнее свое монструозное оружие и начал косить бойцов ордена словно сено. Рядом влетел еще один вампир, раскидав жидкий строй словно шар кегли. На этот раз была женщина, в элегантном платье. Выглядело это до крайне нелепо, хрупкая молодая девушка в платье, расшвыривает здоровых мужиков с оружием словно игрушечных. Если не смотреть ей в глаза, в кроваво-красный зрачок, а вместо белка — черный лед. И улыбающаяся пасть полная острых клыков.
Нестору было некогда, он был целиком занят Флавио. Который с хохотом ускользал от заклинаний экзекутора, заворачиваясь в туман словно в саван, растворяясь в нем и появляясь то тут, то там, явно играя со своей жертвой. Сразу трое навалились на сестру Элиз. И она сражалась за свою жизнь.
Малика давила своим странным, черным туманом на остальных магов, что сбились в кучу, окруженные бойцами ордена. А остальные пятеро запрыгнули в строй словно пять матерых
Совсем рядом с истошными, полными боли криками разлетелась новая группа ордена, дамочка в кружевном шифоновом платье обладала просто чудовищной, даже по меркам мертвецов силищей. Она была свирепая, словно северный ветер, неуловимая, словно молния в бурю над штормовым морем. Мелькая среди бойцов ордена, раскидывая взрослых мужей, точно крепчающий ветер — цветочные лепестки. И тут, до нас докатилось голодное, щелкающее челюстями цунами погребя под собой первые ряды.
Началась бойня.
Эта волна мертвецов перевалила через соседний дом, забираясь по крыше и посыпалась прям на головы ближайших бойцов, которые охраняли магов. Закричали от ужаса маги, взревел от ярости Нестор. Как закричал и я ринувшись к ближайшей девке с арбалетом. Пока она обернулась, застыв с побелевшим, перекошенным лицом, смотря на ожившую смерть. Что выкашивала ее братьев и сестер.
Руки у меня были скованны, цепь, что соединяла запястья была не больше фута длины. Но этого хватило, чтобы перенаправить ее арбалет в громилу в кольчуге и залитой кровью бородой. Что орудовал громадным топором, кроша в салат охранение магов в нескольких шагах от нас. И нажать на спусковой крючок.
Расстояние было совсем смешное, толстое древко со стальным наконечником выпущенное из тяжелого арбалета с такого расстояния гарантированно пробивает пластинчатый доспех рыцаря. Я попал ему чисто в бок под правой рукой, пробив кольчугу и его похожую на сталь кожу, а звук был словно в гранитный камень попал.
Зря я называл ее дурой двинутой, соображала она явно побыстрее моего. Вампир получив арбалет в бок даже не покачнулся, он замер, и медленно повернулся. Чтобы посмотреть, кто это там такой идиот выискался. Инквизиторша молниеносно выпустила арбалет из рук, да так, что когда он повернулся, то получалось, что разряженный арбалет остался в моих руках, а она вообще не при делах. Просто мимо проходила.
— От дерьмо… — только и успел выдохнуть я.
Он оценил всю картину и в один шаг прыгнул к нам преодолев все расстояние в одно мгновенье. Его подкованный сапог врезался мне в живот вышибая воздух: меня словно тараном ударили, внутренности взорвались болью, а сам я сложился пополам словно мокрая тряпка облепив его ногу и отлетел на ярдов пять. Упал на землю, расплескивая в стороны жидкую грязь смешанную с кровью и гарью от сгоревшей часовни.
Я хватал воздух как рыба ртом, пытаясь сделать хотя бы один вдох. Этим ударом он выбил меня из круга защиты. И получалось, что я оказался скованный вне разгорающегося побоища. За моей спиной была сгоревшая часовня. Попытавшись перевернуться и вдохнуть я натолкнулся взглядом на мертвецов всего в нескольких шагах от меня. Чудовища смотрели на меня полными бесконечного голода глазами.
Их безжизненно-серая, обескровленная кожа напоминала шкурку высохших и сморщенных плодов, мертвые глаза, как у куклы, блестели битым стеклом, рот напоминал — усеянную лезвиями яму, а ногти на скрюченных и подгнивших пальцах у них были остры и тверды, словно железо. Твари урча от предвкушения смотрели на меня своими бездушными, полными голодной злобы глазами.