Дом Эмбер
Шрифт:
Я поднялась по лестнице, кружащей до самой крыши. Джексон поднимался следом за мной. Осматриваясь, мы остановились у ограждения. Вокруг нас простирался лабиринт и Дом Эмбер темной массой на фоне фиолетового неба маячил вдалеке.
— В мае и июне, — проговорил Джексон, — изгородь цветет мелкими белыми цветами, а глициния создает лавандовый занавес, окутывающий беседку. Между корнями пробиваются нарциссы. Все место кишит пчелами. И миллионом бабочек.
— Это было бы идеальным местом для свадьбы.
Джексон криво улыбнулся и кивнул, соглашаясь,
— Я предсказываю, — сказал он, поднося руку к своему виску и подражая голосам пророчиц, — однажды здесь пройдет твоя свадьба.
Я фыркнула, чувствуя облегчение, что он превратил всё в шутку.
— Все обстоятельства говорят об обратном, Нострадамус.
— К счастью для тебя, — ответил он, — я не азартный человек.
Всё ещё слегка смущаясь, я снова посмотрела вдаль, на залитое лунным светом пространство. Во мне снова забурлила проснувшаяся злость на маму. Как она может продать это? Как она может забирать это у Сэмми и меня? У нас есть право здесь находиться. Я чувствовала… связь… с этим местом.
Я подняла глаза и представила всех своих предков, стоящих в окнах и смотрящих на меня. Если мама добьется своего, я буду последней, кто помнит о них. Последней, кто слышит эхо их голосов.
Мне показалось, что я уже чувствую потерю. Но что я могла сделать? Нет ничего, что я могла бы сказать, отчего мама изменила бы свое мнение. Если я ей хотя бы намекну о своей связи с Домом Эмбер, это только заставит её убраться отсюда ещё быстрее. Я вспомнила подчеркнутое отвращение в её голосе, когда она произносила слово «шизофреник». Наследственное заболевание.
Я стряхнула с себя эту мысль, как жука.
— Пошли, поищем вход в туннель, — чуть резковато сказала я.
— После тебя, — ответил Джексон, видимо не обидевшийся на мою грубость.
Мы спустились вниз и я всё внимание уделила поставленной задаче. Я обошла вокруг внешней стены беседки, тыча в землю ломиком, чтобы проверить, не скрывается ли под землей крышка люка или закрытая дверь. Но всё казалось прочно скрытым под землей. Джексон терпеливо наблюдал за мной.
— Тебе нужна помощь? — спросил он, слегка возмущаясь.
— Почему бы нам не проверить внутри беседки?
Это была простая, открытая комната с парой предметов садовой мебели и с полом, сделанным из больших квадратов черного и белого мрамора. Ничего скрытого, всё на виду. Джексон нагнулся и осветил фонариком каждый дюйм арлекиновой плитки. Затем присел и проговорил:
— Ты это видела?
— Что? — Я склонилась рядом с ним, пытаясь рассмотреть то, о чем он говорил.
— Раствор между плитками, вот здесь. Цвет отличается от остальных.
Он вытащил швейцарский армейский нож из кармана и повернул лезвие. Затем проткнул цемент между мраморными плитками. Лезвие прошло сквозь него, как через мел.
— Это
Он взял лом. Осторожно он вставил его в рассыпающийся раствор под край плитки. Он вклинил маленький деревянный блок для опоры, затем толкнул планку назад и вниз, пользуясь как рычагом, чтобы поднять мрамор. Песок и куски мягкого раствора посыпались вниз.
— Можешь подержать это? — спросил он, указывая на рычаг. — Чтобы я мог установить контроль над ним?
Я заняла его место. Он подошел к передней части плитки, поднял её и осторожно отложил в сторону.
Мы посветили фонариком в пустоту в полу. Она была заполнена грубыми деревянными досками. Джексон улыбнулся мне.
— Я думаю, что если мы сдвинем другие три плитки, мы сможем организовать для себя люк.
Я ощутила ещё один порыв удовольствия от охоты за сокровищами. Потайная дверь. Место, о котором не знают другие люди. Куда десятилетиями никто не входил, — может быть, никто после Фионы. Есть там алмазы или нет, но разве не здорово исследовать подобное место, полное забытых секретов? Как много людей получают хоть один шанс сделать что-нибудь подобное?
Когда мы вытащили три оставшиеся плиты, мы открыли железные крепления двери. Джексон вытащил бутылочку с маслом из своего набора и обильно смочил петли.
— Откуда ты знал, что нужно взять с собой? — спросила я.
Он пожал плечами.
— Ты сказала «потайная дверь». Кажется очевидным, что может появиться несколько ржавых петель.
Он уперся ногами по обе стороны от двери и стал тянуть за кольцо ручки, напрягаясь так сильно, что вздулись мускулы на его руках. Влажные звуки раздавались вокруг краев; петли скрипели. Джексон потянул сильнее. С окончательным скрипучим звуком передний край приподнялся над мраморной плиткой.
Джексон попятился, поднимая дверь выше. Петли взвизгнули, но сдались. Скрипнув, дверь полностью открылась. Из черной дыры под нами поднималось невидимое облако сырого, спертого воздуха.
— Ладно, я не хотела бы показаться неблагодарной, но… — Пустота плескалась под нами как бассейн с чернилами. Я направила фонарик вниз и внутрь. Луч казался слабым, как будто тьма подавляла его. Я увидела тяжелые деревянные ступеньки, которые выглядели как каменный пол.
— Так и есть. Не думаю, что я смогу спуститься туда.
Джексон покачал головой и ухмыльнулся, посмотрев на меня.
— Что? Ты оставляешь всё веселье мне одному?
Если уж быть честной, я определенно считала, что он в состоянии проделать все разведывательные работы без моей помощи.
— Не могла бы ты передать мне метлу, — сказал он, — и посветить мне немного. Пожалуйста.
Он махнул метлой по периметру отверстия, подмел верхние ступеньки на лестнице и побил по ним, как я предположила для того, чтобы избавиться от возможных оставшихся насекомых. Затем он начал спускаться, каждый раз притоптывая по ступеньке, чтобы убедиться, что она его выдержит.