Дом Эмбер

Келли Мур, Ларкин Рид, Такер Рид

Дом Эмбер

Оригинальное название: Amber House by Kelly Moore, Tucker Reed, Larkin Reed

Серия: Amber House #1

Трилогия дома Эмбер #1

Главы: 29 +

Пролог и Эпилог

Жанр: Триллер

Дата выхода в оригинале:  1 октября 2012

Переводчик: Настя Гулик

Редакторы: Марта Нежина, Елена Ермакова

Вычитка: Настя Сыпало

Перевод подготовлен специально для группы

•WORLD OF DIFFERENT BOOKS•ПЕРЕВОДЫ КНИГ• http://vk.com/world_of_different_books

При копировании перевода,

пожалуйста, указывайте переводчиков, редакторов и ссылку на группу! Имейте совесть. Уважайте чужой труд!

Капитану — нашему отцу и

дедушке, который строил для нас дома на деревьях,

обустраивал комнату в морском стиле

и хранил историю нашей семьи

ещё со времен Джеймстауна.

Благодаря которому мы появились на свет.

Нам бы хотелось, чтобы ты мог прочитать эту книгу.

Пролог

Я бывала здесь раньше.

Я уже бегала по бесконечным залам, двери которых открывались в другие места. Я повторяла слова, которые должна была запомнить, направления…

— Если у тебя есть шанс…

Бесконечные двери впереди и позади меня, только вот я стала слишком большой, чтобы проходить через них, или слишком маленькой, чтобы дотянуться до ручки.

— …шанс выбирать….

Она прошла мимо меня и, оглянувшись с серьезным взглядом, поманила меня, её белое платье развевалось на бушующем ветру.

— …тогда выбери путь….

Я устала. Было такое чувство, что я постарела от вечного бега. Это больно. Но мне нужно продолжать идти. Найти нужную дверь.

— …путь, который ведет…

Он тоже был здесь, где-то здесь. За одной из этих дверей, если бы я только могла выбрать которую. Кто? Я ничего не помнила. Только улыбку. Только его белоснежную широкую улыбку.

Глава 1

Мне почти исполнилось шестнадцать лет, когда моя бабушка умерла в первый раз.

Была середина октября. Всё ещё тепло, как летом, но деревья уже окрасились в багряный и желтый

цвета. Дома, в Сиэтле, обычно все деревья были вечнозелёными с добавлением выцветших коричневых тонов. Эти нелепые яркие цвета вдоль берегов реки Северн были первым, во что я здесь влюбилась — осень в том виде, в каком она и была задумана.

Сейчас сложно вспомнить самый первый день — это как смотреть на фотографию под водой, — картинка дрожит, изображение размыто. Но существует часть меня, которая никогда этого не забудет. И это важно подключиться к этой части, заставить себя вспомнить. Иногда если я по-настоящему сконцентрируюсь, воспоминания волнами накатывают на меня. Все они. От начала и до конца. Затем всё начинается сначала. Полный круг.

Всё началось на похоронах. Мы стояли на холме к западу от дома, за чугунной решеткой среди других надгробий. Всех членов семьи моей бабушки, начиная от первых переселенцев, хоронили на этом кладбище. Бабушка выбрала участок для себя, когда была ещё маленькой. Что может быть даст вам некоторое представление о семье моей бабушки и их болезненных наваждениях.

Это был один из немногих разговоров с моей бабушкой, который мне запомнился. Мне тогда было около шести. Она рассказала мне о выбранном ею месте отдохновения, затем радостно добавила:

— Однажды тебя тоже здесь похоронят. — Я разрыдалась.

И вот десять лет спустя я стою среди незнакомцев, на кладбище, на том самом месте, которое моя бабушка описала мне, под живой частью дерева, оставшейся после давней катастрофы. На новой мраморной плите, стоящей в его тени и ожидающей момента, когда её воздвигнут на предназначенное ей место с простой надписью «ИДА УОРРЕН МАКГИННЕС — НАКОНЕЦ-ТО МЫ ВОССОЕДИНИЛИСЬ». Мы стоим в ряд над открытой могилой, как скворцы на проводе, и слушаем речь священника, который напоминает нам, что «для всех под солнцем есть своё время». Какая-то старушка протирает глаза платком и громко всхлипывает. Все остальные будто замерли, включая мою мать. В какой-то момент папа хотел взять её за руку, но она притворилась что не заметила этого. Её взгляд сфокусировался на какой-то точке вдалеке.

Сэмми, мой пятилетний братишка играет в прятки среди надгробий — как всегда он напевает одни и те же шесть нот — и на мгновение мне хочется к нему присоединиться. Наверное, всё это выглядит так, словно у меня нет должного уважения к смерти. Но я едва знала свою бабушку. Я могла бы по пальцам одной руки посчитать количество её визитов к нам. И нас никогда не приглашали сюда, чтобы навестить её. Моя мама всегда вела себя с бабушкой скореё как с дальним знакомым, чем с членом семьи. Так что мне сейчас немного сложно вникнуть в ход происходящего.

И мне плохо оттого, что я не чувствую себя плохо.

Чуть выше на холме и в отдалении от остальных стоит пара, отец и сын, оба светловолосые, загорелые, с хорошей фигурой и в одинаковых черных костюмах. Я заметила, как некоторые из провожающих кивали на них, и мне стало интересно, кто они.

Чуть ближе, на другой стороне ровной прямоугольной ямы, стоит сиделка моей бабушки, Роза Валуа, со своим подростком-внуком, который на целую голову выше неё. Они были единственными темнокожими среди довольно однообразно одетой толпы. Когда я смотрю на них, парень отводит взгляд, как будто его застали за подглядыванием.