Дом для внука
Шрифт:
Баховей досадливо отвернулся и направился к воротам, откуда шагал навстречу зоотехник Мытарин.
— Ну, показывай свои владения, — сказал Баховей, пожав ему руку. — Сердитая у тебя свинарка, а? Что-то я ее не припомню.
Молодой Мытарин отвернулся от него, здороваясь со Щербининым, не ответил. Вежливый! Вот . и у Яки такая же повадка, яблоко от яблони недалеко укатилось. Он и рожей в Яку пошел и телом — большой горбоносый беркут с рачьими глазами. Эти либералы еще поохают с такими выдвиженцами.
— Вы о свинарке спрашивали, товарищ Баховей? Извините, не расслышал. —
— Постарела, — мирно сказал Баховей.
А Щербинин с удивлением обернулся: надо же, не узнал красавицу Феню, которая и с ним пыталась завести шашни! Давно, правда, это было.
— Ну, что у вас новенького, Степан Яковлевич? — спросил Баховей.
— Все по-старому, — сказал Мытарин. — К сожалению.
— Это приятно, что сожалеете, похвально. И фельетон в нынешней газете, наверно, читали. «Без руля и без ветрил» называется.
— Читал, — сказал Мытарин.
— Там вас перспективным специалистом назвали. Так ведь, Андрей Григорьевич? — Баховей мстительно прищурился на Щербинина. — И назвал, между прочим, корреспондент Вадим Щербинин.
— Мы грамотные, читали, — усмехнулся опять Щербинин.
— Плохо читали, Андрей Григорьевич, — не сдержался Баховей. — Газета — орган райкома и райисполкома, она должна быть объективной, а тут возносят одного работника...
— Добросовестного, растущего, — вставил Щербинин.
— ...и смешивают с грязью другого.
— Пьяницу, который развел эту грязь; — сказал Щербинин.
— Ладно, — сбавил тон Баховей. — За эти ветхие фермы, за беспорядок и грязь отвечает в первую очередь зоотехник, а если он еще «перспективный специалист» и одновременно секретарь парторганизации, тем более. Вам сколько лет, товарищ Мытарин?
— Двадцать семь, — сказал Мытарин настороженно.
— Вот видите! Вы молодой коммунист, вам доверили возглавить партийную организацию колхоза, вы непосредственно отвечаете за животноводство, а под удар критики попал председатель. Сегодня же выступите на бюро и объясните, как это произошло. Вы любите загадки загадывать, вот и ответьте на мои совсем не загадочные вопросы.
— Веткина предупреди, чтобы явился, — сказал Щербинин. — Не опаздывайте.
Они оставили у ворот озадаченного Мытарина и, миновав двор молочной фермы, пошли в животноводческий городок совхоза. Можно бы сразу в райком, но до начала заседания оставалось больше часа времени, есть возможность походить, выровнять настроение. Хотя если утро не задалось, то весь день пойдет черной полосой.
Совхозные фермы заметно отличались от колхозных постройками. Тоже деревянные, они были светлее, выше, на кирпичных фундаментах, окна не мелкие, подслеповатые, а широкие, под самую крышу, на крышах вместо соломы белые плитки шифера, по-над ними — ряды вытяжных труб для вентиляции. И тамбуры капитальные, с воротами, из ворот тянутся к выгребным ямам и кормовым дворам нитки подвесных дорог, в коровнике есть даже автопоилки, намечено освоить механическую дойку в будущем году.
По продуктивности совхоз все время идет впереди колхоза,
Межов ожидал их у коровника. Он сидел на перевернутой колоде и улыбчиво смотрел на подходившее начальство. Вроде бы нечему улыбаться, ничего еще не сделал в своей жизни, и совхоз убыточный, а он благодушествует.
— Ну, показывай свои владения, — сказал Баховей вместо приветствия и, заметив усмешку Щербинина, подавшего Межову руку, вспомнил, что Мытарину он говорил точно такие же слова.
— Нечего показывать-то: свиней сдали, коровы на пастбище, доярок разве — идемте, они в красном уголке, побелку только закончили.
Неподалеку от коровника, посреди двора, обнесенного изгородью в три жерди, стоял небольшой деревянный дом, наличники украшены старинной резьбой, в окнах белеют марлевые занавески. Ишь ты, даже занавески!
Первым вошел Баховей.
— Здравствуйте, товарищи! Отдыхаем?
Со стола метнулась белокурая гибкая девушка, на бегу оправила на коленях халат и забилась в угол, глядя на смеющихся подруг. Доярки — человек десять, все в темных халатах, забрызганных известью, — сидели посреди комнаты на опрокинутых ведрах и смеялись. С этой Зойкой всегда какой-нибудь смех, такая девка!
Доярки уже успели наработаться сегодня. Смех был какой-то разрядкой после работы, на .приветствие секретаря райкома ответили весело, вразнобой; с любопытством поглядели на вошедшего за ним председателя райисполкома Щербинина. Он всегда вызывал любопытство.
До него председателем была Ольга Ивановна, жена Балагурова, но вот возвратился Щербинин, и хмелевцы вспомнили, а многие впервые узнали, что Щербинин — их земляк и «законный», первый муж Ольги Ивановны, а молодой корреспондент местной газеты Ким Балагуров, приехавший из самой Москвы, их общий сын. Не интересно, что ли?
— Ну, как трудимся, девушки? — Баховей окинул взглядом комнату и доярок. — Что же это у вас так, красный уголок, а ни одного плаката, лозунга?
— Белили же! — сказала одна из доярок. — Высохнет, повесим, жалко, что ли. И скамейки вон в закут спрятали. Нинка, неси скамейку гостям.
— Не надо, — запретил Баховей, — мы ненадолго! Вот какое дело, товарищи. Близится годовщина Октябрьской революции, на днях пройдет районная партийная конференция, а у нас уже стало традицией встречать такие даты трудовыми подарками. Что вы думаете о предпраздничной вахте?
По отчужденному общему молчанию и неловкости, с какой доярки отводили глаза, Баховей догадался, что о трудовых подарках сказал -он слишком по-казенному, демагогически.
Неловкую тишину разбила, весело засмеявшись, Зоя Мытарина.
— А что у нас есть, кроме труда? — спросила она, соскочив с подоконника. — А еще у нас есть отдых, товарищ Баховей! — Топнула ногой в резиновом сапоге, сорвала с головы косынку и пошла, приплясывая, на него. Надо же. На первого секретаря райкома!
Старики вы, старики, Старые вы черти! Вы трудились, веселились — Дожидайтесь смерти!