Дом для рыцаря
Шрифт:
Через пару секунд разглядел небо и часть кромки земли перед собой. Понял, что находится во вполне удобной и безопасной позе — ногами вниз, чуть запрокинувшись на спину. Ощущения боли не было, из чего напрашивается вывод: либо ему страшно повезло, и совершенно не пострадал, либо же, наоборот, — переломал всё, что только возможно, и нервные волокна отказываются передавать мозгу столь чудовищную информацию.
В нескольких километрах от него, с неба падают абсолютно бесформенные куски чего-то горящего. Напоминают тлеющую бумагу, оставляющую в воздухе чёрный жирный след. Обломки других
«Чёрт возьми, а где же истребители?» — подумал Родерик, но тут же увидел крылатую машину, которая стремительно падала куда-то за горизонт, отчерчивая чёрным траекторию своего последнего пике.
Ноги коснулись твёрдого, и это непередаваемое ощущение. Кроме того, что удачно приземлился, означает, что цел.
Почти тут же пришла боль в левом боку, в районе нижних рёбер. Несмотря на её силу, Родерик и этому рад: если есть боль — значит, всё не так уж плохо.
Перевернулся на здоровый бок и огляделся по сторонам.
Кроме приближавшейся одинокой фигуры никого не видно. Родерик рывком сел и попытался подняться на ноги, однако это не так просто — запоздалый болевой шок обжёг всё тело и сковал конечности.
Шаги приближались, а Родерик вдруг обнаружил, что у него нет оружия: автомат потерял ещё в катере, пистолет вместе с кобурой срезало куском обшивки. У него не было даже рюкзака — лишь защитный костюм и шлем с забралом, треснувшим от прямого попадания металлического обломка.
Превозмогая боль в шее, повернул голову в сторону приближающегося человека. К счастью, на том боккорийская военная форма.
— Родерик, чёрт тебя возьми, ты жив! — воскликнул солдат.
Родерик прищурился и увидел перед собой Давида.
— Что у тебя с лицом? — спросил Родерик, разглядывая пятно крови на щеке напарника.
— Ерунда, царапина, не более того. Как же рад тебя видеть!
Давид вытер лицо разорванным в клочья рукавом костюма. Вид у него потрёпанный, но бодрый.
— Взаимно. Давид, тебе не кажется, что на этом поле мы выглядим как-то неестественно?
— То есть?
— Как очень удобная мишень. — Родерик сделал ещё одну безуспешную попытку подняться. — Они уже закидали наши катера ракетами и, думаю, на этом не остановятся. Пора сваливать отсюда!
— Так точно! Давай — помогу тебе встать.
Глава 9. Тревожность
Генерал Аветян опустил указку, обернулся и осторожно, с опаской оглядел присутствующих.
Своей речью он только что фактически расписался в собственной несостоятельности стратега и полководца. Генерал рассказывал о неудачах, постигших Боккорийскую Армию на начальном этапе операции, и сводил всё к ошибкам в планировании. Теперь в его взгляде читалось ожидание нападок в свой адрес, но в то же время Аветян словно бы надеялся на то, что дадут ещё один шанс — для того чтобы исправить ситуацию.
Император смотрел на него зло, исподлобья.
А удовлетворившись созерцанием униженного генерала, обвёл взором собравшихся.
Перед ним — два десятка государственных
— Значит, вы предлагаете подкорректировать планы и пересмотреть основные военные цели? — сквозь зубы спросил Император.
— Да, точно так, Ваше Величество, — ответил генерал. — Мы ошиблись в оценке морального духа суорийцев. Без полного уничтожения боевой силы противника нельзя рассчитывать на скорую победоносную кампанию. Не подавив очаги сопротивления, получим затяжной конфликт, в котором увязнем на долгие месяцы. Промедление не приемлемо, ибо ведёт к тому, что суорийцы уйдут под землю, закрепятся на своей территории… — Генерал оговорился и поспешил исправиться: — На нашей территории…
Рейтинг Императора стремительно падает.
Несмотря на контроль со стороны государственной пропагандистской машины, средства массовой информации успели раструбить о чудовищных потерях боккорийских солдат в первые часы высадки. Строго говоря — царящие в Боккории демократические устои не позволяют молчать об этом, администрация Бенедикта лишь указывает, под каким соусом преподносить тему.
Однако что-то пошло вопреки накатанному сценарию: вместо репортажей об удачном наступлении и боккорийцах-освободителях, на каждом углу говорят о кровожадных агрессорах и отважных суорийцах, оказавшихся в отчаянном положении и отражающих вероломную атаку узурпаторов.
Масла в огонь подливает соперник Бенедикта на предстоящих выборах — лидер оппозиции Маркес, который обещает в случае избрания провозгласить пацифизм официальной государственной идеологией. Открыто обвиняет Императора в фашизме, и престиж Бенедикта медленно, но верно угасает.
В создавшейся ситуации нужен решительный ход, и Император об этом знает.
— Итак, что вы предлагаете? — спросил Бенедикт. — Резюмируйте ранее сказанное.
— По оперативной информации, основные силы противника дислоцированы в трёх районах. — Генерал повернулся к карте и принялся водить указкой: — Это Гаурия, Танелорния и район города Тотти…
Услышав знакомое название, ван Райкаард вздрогнул.
Поражение терпели не только боккорийские солдаты, но и брошенные на поиски принцессы спецназовцы. Достоверно подтверждена гибель пяти групп. Ещё с тремя связь потеряна. Скорее всего, они тоже уничтожены.
Лишь две поисковые группы всё ещё в строю, однако находятся в крайне невыгодном положении: отрезаны от основных сил боккорийцев, лишены возможности восполнить потерянные при высадке ресурсы, прежде всего — людские. К тому же, путь к цели преграждают суорийские боевые соединения.
Слова генерала повергли ван Райкаарда в смятение. Военная операция в Тотти превращает призрачные планы по поиску Ясмин в абсолютно нереальные.
— Предлагается нанести массированный удар с воздуха, — продолжает генерал. — Вот тут — по расположениям противника, поразить основную массу живой силы. После чего у нас появится возможность захватить позиции и развить наступление на ключевые в стратегическом плане точки. Мы располагаем резервом из пятидесяти семи ударных и общевойсковых полков. Их-то и можно использовать для выполнения этой операции.