Дом девушек
Шрифт:
Наверняка он уже разыскивал ее, вместе с ее родителями и братом. Яна по всем тосковала, и мысль о них ранила душу. И зачем только ей вечно нужно добиваться своего? И почему она была так резка с теми, кто любил ее?
За то время, пока Яна сидела под этим каменным сводом, она успела и поплакать, и помолиться, и пообещать себе и Богу впредь лучше ладить с близкими.
Яна не знала, где находилась и как здесь оказалась. В памяти, как вспышки стробоскопа, лишь всплывали разрозненные обрывки произошедшего. Кузов фургона, тряска и грохот, порванный уплотнитель между
Следующим в памяти сохранился лишь этот каменный свод. Яна очнулась на мягкой кровати, голая, завернутая в спальный мешок. Открыла глаза – и первым, что она увидела, была металлическая табличка на стене.
Молчи, и будешь жить.
Кап.
Наконец-то первая капля, упавшая с тихим всплеском на прослойку из воды. Яна тяжело сглотнула. В свои неполные тридцать она впервые узнала, что значит настоящая жажда и как она действует на рассудок: в буквальном смысле отключает его. Существовали только жажда и мысли о воде, все прочее теряло значение. Страх, боль, любовь… все отступало. Жажда превращалась в безжалостного диктатора, который не терпел подле себя иных чувств.
Где-то хлопнула дверь, и этот звук вырвал Яну из оцепенения. Мгновение ей казалось, будто прошла вибрация по стене, к которой она прислонилась. Потом послышался шорох и хруст – такой устрашающий, словно что-то большое обитало в стенах.
Яна вжалась в стену, пристально глядя на полукруглое отверстие, откуда, вероятно, и доносились звуки. Отверстие располагалось справа от нее, между массивными колоннами, на которые опирался свод. В высоту не более полуметра, оно напоминало вход в пещеру.
Яна была уверена: шорох доносился оттуда.
Он становился громче, отчетливее и теперь сопровождался мучительным хрипом. Яну пробрал холод. Она полагала, что сильнее уже не испугается, но это было заблуждение.
Яна почувствовала, как к горлу подступает крик.
Молчи, и будешь жить.
Яна хотела выжить, любой ценой, и потому зажала рот ладонью, не давая выхода крику. Но у нее все же вырвался приглушенный, придушенный звук.
Потому что в этот момент из отверстия показалась голова жуткого существа.
Лени Фонтане собрала все мужество в кулак и шагнула к машине.
– Эй! Вы что там вытворяете! Прекратите немедленно!
В конце концов, гражданское мужество имело значение!
Во время последнего семестра Лени прошла курс по поведению в опасных ситуациях. «Кричи погромче, – втолковывал ей тренер. – Так громко, как только можешь! Кричи, привлекай внимание, можешь вести себя как сумасшедшая, только не будь безмолвной жертвой. А если видишь безмолвную жертву, стань ее голосом. Мир не услышит тех, кто трусливо молчит».
Лени
Стройная рука девушки все еще цеплялась за дверцу, ноги сучили по воздуху, и юбка задралась, так что Лени теперь видела трусики целиком. Но машина была очень уж низкая, и разглядеть, что там еще происходило внутри, не представлялось возможным.
– Я вызываю полицию! – прокричала Лени во все горло.
На этот раз ее услышали.
Кто-то приглушил музыку. Девушка вынырнула из темноты салоны, однако вопреки ожиданиям не стала отбегать, а уселась на краю сиденья. Длинные осветленные волосы растрепались, губы накрашены вызывающе ярко, а расстегнутая блузка обнажает грудь сверх приличия. На мочках ушей эффектно поблескивают серебряные серьги в форме индейских перьев.
– Ты кто такая? – спросила она, застегивая две верхние пуговицы.
– Так мне выходить или как? – спросил мужчина за рулем.
– Нет, забудь, утром рано вставать, – ответила блондинка.
Затем выбралась из машины и расправила юбку. Это была красотка с фигурой модели. Широкие бедра, узкая талия, роскошная грудь. Лени могла о таком только мечтать.
– Я просто… думала… – промямлила она.
– Да ясно, о чем ты подумала. Всё в порядке, можешь идти.
– Ну так закрой уже дверь! – крикнул водитель.
– Ой, тоже мне! – огрызнулась девушка и захлопнула дверцу.
Лени успела разглядеть его загорелую руку на рычаге переключения передач, с увесистой золотой цепью на запястье.
Взревел мотор, и машина рванула с места.
– Козел! – прокричала девушка ему вслед, после чего повернулась к Лени. – Ну? Чего пялишься?
– Я… ничего… – Лени уставилась себе под ноги.
– Что ты вообще здесь забыла в такое время?
– Я здесь живу.
– Там? – Блондинка указала на дом под номером 39б.
Лени кивнула.
– И с каких пор?
– Вот… с этих самых. Я как раз приехала.
Лени чувствовала, как девушка изучает ее взглядом. Наконец она подошла, грациозно балансируя на высоких и тонких каблуках.
– Тогда мы вроде как соседки. Комната в «БедТуБед»?
Лени подняла глаза и кивнула.
– Вот и я тоже. Неделя вечеринок в Гамбурге. Думаю подцепить миллионера, их тут хватает… Ну а ты?
– Приехала на практику.
– Так я и подумала. Дай угадаю… Приехала из глуши и еще ни разу не бывала в городе вроде Гамбурга?
– Вроде того.
Лени постеснялась уточнять, из какой глуши она приехала. Конечно, ей нравились родные места, но вместе с тем она понимала, что там у нее нет никакого будущего. Унылый край для пожилых обитателей, которые днями напролет сидят возле окон, без пользы растрачивая время. Призраки еще при жизни. В Зандхаузене не было даже интернета – приходилось подниматься на единственный холм в округе, чтобы поймать хоть какой-то сигнал.