Дом царя Давида
Шрифт:
Давид пережил тяжёлые три дня. Каждый час пребывали вестники. Эпидемия косила людей за его грех. Давид сидел на лошаде. Неподалёку какой-то иевусянин зерно просеивал. Давид сказал Господу: «Это я согрешил, я сделал зло, а эти овцы — они-то что сделали? Прошу, накажи меня и род моего отца».
Подошёл Гад.
— Мой царь Господь остановил поражение. Иди и построй жертвенник Господу на гумне иевусея Аравны.
Аравна, увидев, что к нему идёт царь со своими слугами, тут же вышел и поклонился царю до земли.
— Зачем мой господин, царь, пришёл к своему слуге?
—
— Аравна.
— Хочу купить у тебя гумно и построить жертвенник Господу, чтобы бедствие прекратилось.
— Пусть мой господин, царь, забирает его и принесёт там в жертву, что посчитает нужным, — ответил с поклоном Аравна, — Возьми быков для всесожжения, а молотильную доску и ярмо на дрова. Всё это Аравна отдаёт царю. Пусть твой Бог Иегова благословит тебя.
— Нет, я заплачу тебе. Я не стану приносить моему Богу жертвы, полученные даром.
Аравна взял пятьдесят шекелей серебра и ушёл. А Давид построил жертвенник и принёс на нём жертву богу. Сгорбившись, Давид вернулся во дворец. Для шестидесяти шестилетнего старого царя это было слишком тяжёлое испытание.
Позвав своего сына Соломона Давид показал как в город ввозили брёвна и другой строительный инструмент.
— У меня нет уже сил править ещё лет десять, но я заготовил много матерьяла для храма так что когда Господь поставит тебя царём построй для него храм.
— Почему не ты должен строить храм? — спросил Соломон.
— У меня в сердце было желание построить дом для имени моего Бога. Но мне было слово Господа: «Ты пролил много крови и вёл большие войны. Ты не будешь строить дом для моего имени, потому что пролил передо мной на землю много крови. Но у тебя родится сын, который будет мирным человеком, и я дам ему покой от всех его врагов со всех сторон. Поэтому его назовут Соломон, и в его дни я дам Израилю мир и спокойствие. Он и построит дом для моего имени. Он станет мне сыном, а я ему отцом, и я непременно утвержу над Израилем престол его царства на века». И теперь, мой сын, пусть Господь будет с тобой. Ты будешь успешен и построишь дом своего Бога, как он и говорил о тебе. Пусть Господь даст тебе благоразумие и понимание и научит тебя управлять Израилем, чтобы ты соблюдал закон своего Бога. Ты будешь успешен, если будешь стараться исполнять постановления и судебные решения, которые Господь дал Моисею для Израиля. Будь мужествен и твёрд. Не бойся и не ужасайся. В бедственные для меня времена я заготовил для дома Господа сто тысяч талантов золота и миллион талантов серебра, а меди и железа столько, что их нельзя взвесить, также заготовил брёвна и камни, но ты прибавишь к этому ещё. У тебя много рабочих, каменотёсов, каменщиков и плотников, а также людей, искусных в любой работе. Золота, серебра, меди и железа нельзя сосчитать. Вставай же и действуй. И пусть Господь будет с тобой.
21
Наступление зимних холодов не охладило пыл горячих голов. Наемники, воевавшие за Далиду в Гате, прятались в пустынях и горах. Но вскоре по всем городам и деревням Филистии пошли слухи о новой войне. В Хорайе наемников ждала слава и деньги.
Отряды головорезов начали просачиваться в Хорайю. Северный город Афек ожил. Большой лагерь наемников привлекал торговцев и купцов.
Весной прибыло новое войско. Это были уже не наемники, а настоящие воины. Их вел могучий полководец Итма моавитянин. После хорошего приема в честь гостей княжич Кеназ собрал военный совет.
Итма слушал имена тех, кого называл Кеназ и внимательно смотрел на них. Княжич Алиан. Капитан наемников Шимей. Сотник Гевер. Все это вызывало вопросы.
— Зачем здесь наемники. Мы и без них справимся.
— Они хорошие воины, — возразил Кеназ, — А эти два командира прошли не одно сражение. Они держат всю эту свору в кулаке, и поэтому я им доверяю.
— Я никому не доверяю, — мрачно произнес Итма, — Я воевал с такими как они. Израильтяне и филистимляне, трусливые псы. Совсем недавно эти самые филистимляне потеряли Гат, а Экрон и Гезер выплатили непомерную дань.
— А я слышал, что прославленный Итма возглавлял войско Далиды, — произнес Шимей, — Вы потерпели поражение, имея войска филистимлян и сирийцев. Так что не стоит сейчас говорить о том кому здесь не место.
Итма встал.
— Это уже слишком, — яростно закричал он, — какой-то дерьмовый наемник будет мне указывать. За такое оскорбление я лично изрублю тебя на мелкие кусочки.
— Стоять, — закричал Кеназ, — поберегите свой пыл для боя. Мы здесь для войны с моим отцом. Здесь я главнокомандующий. Кому не нравится, может убираться. Вас Итма наняли как блестящего полководца. Но не стоит испытывать мое терпение. А теперь давайте поговорим о предстоящей компании.
Итма мрачно смотрел на княжича. Шимей лишь усмехнулся. Он знал с чего это военачальник такой бешеный. Он был одним из военачальников у Давида. Но Иоав сослал его в Макацу.
Крепость Хелбалура полыхала огнем пожарищ. Воины княжича Кеназа ходили по территории крепости и осматривали убитых воинов. Повстанцы захватили Хулбалур, но город не тронули. Таков был приказ Кеназа.
Уже вечерело и Шимей с Гевером удалились в шатер. Шимей мрачно смотрел на огонь очага и говорил:
— Не нравится мне все это. Мы слишком легко взяли город. Конечно, царь стар, но не слаб. Эти Хораиты многочисленны, но их никто не знал. А когда Давид разорил Ашдод внезапно этот старый царь захватил власть над городом и сильно увеличил земли своего царства. Теперь его сын пытается отобрать часть земель и свергнуть своего отца. Но этот царь не так прост и я бы был настороже.
— Ты думаешь, нас ждет засада, — спросил Гевер, — Но где? Проще было встретить нас здесь и ударить всей силой. Но они этого не сделали.
— Здесь много мест где можно устроить ловушку, — ответил Шимей, — Например, по пути на столицу. Дорога идет по густым лесам. Есть одно место, где дорога проходит близ высоких гор. Там можно идеально устроить засаду.
Гевер оставил Шимея в шатре с его мрачными мыслями. Он решил проверить как дела в городе. Гевер прислушался. Похоже, в городе ни все спали. Он направился на крики. В темном переулке трое воинов отбирали у женщины узелок. Присмотревшись, он узнал наемников из своего отряда. Он грозно крикнул: