Дом астролога
Шрифт:
– Я хочу попытаться ответить на ваш, Эйми, вопрос. Я уверена, что рост числа кесаревых сечений окажет долгосрочное влияние на общество, – говорит Рини.
– Каким образом? – бросаю я вызов.
– Солнце является основным источником сознания для людей, рожденных в светлое время суток, в то время как те, кто появился на свет после захода Солнца, управляются Луной. Проще говоря, Солнце олицетворяет отца, а Луна – мать.
– Она назначает кесарево сечение между десятью и четырьмя часами дня. – Эйми кивает на меня.
– Я старший врач. И сама могу назначать удобные для
– Я просто хочу сказать, что это светлое время суток даже зимой, – продолжает Эйми.
Этот разговор начинает казаться мне неправильным, он не отвлекает, а заманивает в ловушку.
– Результатом станет поколение, для которого отцы будут играть все более важную роль, к добру это или к худу. Их отсутствие будет сильнее ощущаться детьми, или, с положительной стороны, их вклад окажет более благотворное влияние, – утверждает Рини.
– Вам не кажется, что это заслуга науки? Контроль над рождаемостью позволяет матерям не только рожать детей, но и заниматься ими. А благодаря социальному прогрессу компании создают матерям более благоприятные условия для этого. И все это никак не связано с плановыми кесаревыми сечениями.
– Значит, несмотря ни на что, в будущем матери будут играть все меньшую роль в жизни своих детей? Это ужасно! – восклицает Эйми.
Рини внимательно и отстраненно наблюдала за тем, как мы с Эйми перекидывались словами в холле, а теперь она улыбается нам. И смотрит так, что мне становится не по себе. Нет, она не осуждает нас, как мне показалось, она нас действительно видит. Это пугает меня.
– Как вы знаете, первое астрологическое событие этих выходных – определение совместимости, – говорит Рини.
– Мы с Адамом вызвались первыми, – кивает Эйми.
– Я никогда этого не делаю, но что, если мы сравним ваши таблицы прямо сейчас? – спрашивает Рини и складывает руки на своих бумагах, будто в предвкушении.
У меня такое чувство, будто она с не меньшим энтузиазмом относится к нарушению собственных правил, как и ко всему остальному.
– Вы имеете в виду нас с Фарах? – уточняет Эйми. – Это было бы так забавно!
– Забавно? Я бы сказала, неуместно. Мы не пара! – Мое лицо вспыхивает от смущения.
– Совместимость не ограничивается романтическими отношениями. На самом деле я провожу консультации в компаниях из списка «Форчун 500», – сообщает Рини.
– И что, из-за вас увольняют людей с неподходящими астрологическими знаками? – подкалываю ее я.
– Плохих астрологических знаков не бывает. Я учу людей внимательнее относиться друг к другу и общаться.
– Фарах, расслабься, – говорит Эйми. – Но вы ведь не собираетесь из-за этого сеанса повысить оплату с группы, правда? Марго придет в ярость.
– Нет, и это даже не будет полноценным опытом. Но, наблюдая за вами обеими, я совершенно очарована вашей динамикой. Вы позволите объединить ваши графики?
Взволнованная Эйми энергично кивает.
Что мне делать, сказать «нет»? Я бормочу слова согласия.
– Я всегда говорила, что наша дружба предопределена самой судьбой, – добавляет Эйми.
Мы с Эйми поладили на ее первом приеме у акушера-гинеколога почти десять лет назад. Я была на
Я с сожалением сообщила ей, что буду в декретном отпуске, когда у нее начнутся роды, но в итоге все сложилось иначе. В течение шести недель, сидя с ребенком дома, я была как на иголках и по сокращенному графику вернулась в клинику. И по счастливой случайности, именно страдальческое лицо Эйми я увидела, когда в первый раз после отпуска вошла в родильное отделение. Все в моей жизни перевернулось с ног на голову: мое тело, мой распорядок дня, мой брак, даже сам процесс рождения ребенка ощущался по-другому. Стоя в изножье кровати Эйми, я стонала вместе с ней во время каждого резкого толчка, когда сердцебиение ребенка замедлялось. Я была так глубоко вовлечена в процесс, будто и мой собственный план заключался в немедикаментозных родах, в родоразрешении без медицинского вмешательства, чего, кстати, не было.
Когда я кричала Эйми, что она справится, то обращалась не столько к ней, сколько к самой себе. Меня буквально переполняли эмоции. Когда малышка появилась на свет и громко всхлипнула, по моей щеке скатилась одинокая слезинка. К счастью, в тот момент на меня никто не смотрел. Это произошло со мной впервые, и больше я себе такого не позволяла. Я сдерживаю свои эмоции не только на работе, просто я такая. Я не проронила ни слезинки, когда из моей утробы извлекали моих собственных сыновей. Тот день пробудил во мне нечто доселе мне неизвестное, и время показало, что это произошло благодаря Эйми, а не само собой. Она влияет на меня, причем значительнее, чем я хотела бы признать, и, как сейчас выясняется, все дело в астрологической совместимости.
– Эйми, вы – Солнце в Раке, а Фарах – Дева. Это секстиль и очевидное совпадение. Кроме того, обе ваши Луны находятся в знаке Весов. Но настоящая магия ваших графиков заключается в расположении Северного и Южного узлов.
– Что все это значит? – недоумевает Эйми.
– Во-первых, Фарах, вам, возможно, немного обидно, что Эйми задала мне такой важный и глубокий вопрос, хотя вы обе, очевидно, никогда его не обсуждали.
– Ни в коем случае. Я удивилась, вот и все. Она знает, что у меня самой было два плановых кесаревых сечения, и она никогда не спрашивала меня о судьбе.
– Не принимайте это на свой счет, она была захвачена моментом. Но думаю, она вскоре обязательно заговорила бы с вами на эту тему. – Рини обращает свое внимание на Эйми. – Вам не кажется, что она слишком замкнутая?
– Да, она такая, но мне нравится открывать ее, – говорит Эйми с улыбкой в голосе.
Я чувствую, что краснею, и почесываю шею, стараясь скрыть пятна, выступающие на коже.
– Вы говорите обо всем на свете и, несмотря на ваши различия, всегда готовы выслушать и услышать друг друга. Вы всегда на связи, – добавляет Рини.