Дом аптекаря
Шрифт:
— Похоже, какой-то шифр, — продолжал Йорис. — Вряд ли слишком сложный. Это же не современная криптография. Вероятнее всего, простая замена букв цифрами. Вся проблема — определить, какая цифра заменяет какую букву. В основе — правило частотности и общие правила словообразования. Например, во всех словах есть по крайней мере одна гласная. Со староголландским у меня ничего не вышло. Конечно, здесь может быть еще и циклический шифр. То есть через каждые несколько знаков цифры как бы поворачиваются. Этот будет посложнее. Надо знать, какие шифры использовались в восемнадцатом веке. В общем, как видишь, все не так легко. Слышала про манускрипт Войнича?
— Нет.
— Научный
Йорис открыл толстенный фолиант, нужная страница которого была заложена тонкой отверткой.
— Есть. Вот он — философский камень. Безумная мечта всех алхимиков.
— Превращать металлы в золото.
— Ну, это все знают, — снисходительно заметил отец, — но тут говорится, что золотом дело не ограничивалось. В том смысле, что поиски философского камня в Средневековье были не только поиском путей к быстрому обогащению. По-настоящему их интересовал эликсир жизни. Трансформацию металлов они рассматривали только как часть процесса. Золото в метафорическом понимании есть источник жизни. Они ведь были ранними химиками. Конечно, чокнутых и в их среде хватало, и языком они пользовались особенным — даже о простом говорили туманно, так что сразу и не понять, о чем речь. Но иногда — и нередко, следуя методу проб и ошибок — делали поразительные открытия. Отделение химии от алхимии началось только в семнадцатом веке.
— Я была однажды на выставке картин алхимиков, — сказала Рут. — Когда-то такие мероприятия пользовались большой популярностью. Помню, мне понравилась вещь Джозефа Райта. На ней изображен алхимик, случайно открывший фосфор. Бедолага присел от испуга, на лице изумление, а перед ним стеклянная то ли колба, то ли пробирка… не знаю, как эти штуки тогда назывались. Чертовски хорошая картина.
— Верно. Между прочим, эти чудаковатые старикашки, какими обычно показывают алхимиков, открыли дорогу современным наукам: минералогии, химии, медицине, фармакологии. Возьми хотя бы порох или фейерверки… Тебе что-нибудь говорит имя Корнелиса Дреббеля?
— По-моему, в его честь названа школа? Если я только не ошибаюсь.
— Не ошибаешься. Между прочим, голландец. Изобретатель первой подводной лодки. И разумеется, алхимик.
На подлокотнике кресла лежали записная книжка и ручка. Глядя на лист, Рут срисовала шестиконечную звезду с двумя концентрическими кругами.
— Ты упомянул о философском камне. Почему? Что вообще он собой представлял?
— А вот послушай.
Йорис перевернул страницу и, ведя по строчке пальцем, начал читать:
Мы называем философский камень самым древним камнем мудрецов, самым тайным или неизвестным; непостижимым, небесным, благословенным и священным. В том, что он существует, нет ни малейших сомнений; в нем, тайне всех тайн, скрыты от непосвященных добродетель и сила божественности, конец и цель всего сущего. В нем заключен итог трудов всех мудрых. В нем — суть всех стихий. Нет на свете силы, способной уничтожить его; в его божественном духе двойная живая ртуть — исправление несовершенных и слабых металлов — вечный свет — панацея от всех хворей и недугов — славный феникс — драгоценнейшее из сокровищ — величайшее
Он перевел дух.
— Это из «Музея алхимии», 1625 год.
— Здорово сказано, — заметила Рут. — Без бутылки не разберешься.
Отец пристально посмотрел на нее поверх очков. Прежде, когда она была ребенком, такой взгляд нередко казался ей устрашающим.
— Ладно, ладно, — немного раздраженно сказала она. — Не кипятись. Я только хочу спросить, как камень может обладать всеми этими свойствами.
— Панвитализм. Они ведь полагали все вокруг живым. В том числе и камни. У камней своя жизнь и своя тайна. Когда Кортес спросил вождей ацтеков, откуда у них ножи, те указали на небо.
— Метеориты?
— Совершенно верно. Кроме того, камни обладали способностью производить потомство и делились по половому признаку. Спроси любого амстердамского резчика алмазов, и он ответит, что они и сейчас разделяют камни на мужские и женские в зависимости от блеска.
— И самые блестящие…
— Это, наверное, и есть лучшие друзья девушек, — мягко рассмеялся Йорис. — Подумай вот о чем. Кто становился алхимиком? Люди каких профессий? Кузнецы, стеклодувы, литейщики. Все эти занятия объединяет огонь. В Финикии, Греции, Египте, на Ближнем Востоке они составляли единое братство. Работали в храмах. А что делали? Что делают в плавильных печах?
— Ну, наверное, смешивают металлы.
— Верно. Получают сплавы. Амальгамы. Вот откуда и взялись сексуальные мотивы. Берешь два разных, иногда совершенно непохожих материала и получаешь третий, новый. У них это называлось hierosgamos, химическая свадьба. Вот тебе еще отрывок. — Он вытащил из стопки томик потоньше. — «Книга Морьенуса», древний арабский трактат. Здесь описывается алхимическая операция производства камня. «Брак, зачатие, беременность, рождение и кормление требуемы для сей операции». Алхимики полагали, что все металлы произошли от первоначального смешения серы и ртути. Вот почему многие в конце концов сходили с ума. Сера сама по себе штука неприятная, а уж если еще и ртутью надышишься, то определенно спятишь. В наше время точно из такого состава делают зубные пломбы. Вот тебе и прогресс. Но вернемся к нашим алхимикам. Кстати, об амальгамах. Известно ли тебе, что если сплавлять золото с серебром, то в результате получаешь больше золота и серебра? Понимаешь, о чем речь?
— Прикосновение Мидаса. Что-то из ничего.
— Еще одна заветная мечта. Но ты не забывай, что стяжателей среди них было не так уж и много, хотя первые предприниматели появились, пожалуй, именно из этой среды. Самые серьезные алхимики — святые люди, ведь своими корнями алхимия уходит в религию и мистицизм. Они пытались обуздать небесные силы. Разрушать, чтобы творить. Брак, страсть, смерть, возрождение. Почитай — они говорят об умерщвлении чудовищ, о расчленении человека мечом. Странные мотивы — ты же видела картинки в этих книжках. Иногда философский камень предстает в них в образе девы или ребенка, иногда Христа, иногда феникса. Процесс производства его — это процесс очищения и искупления, восхождение на гору, к высшей тайне. Прокаливание, сублимация, растворение, дистилляция, свертывание, подмешивание и так далее. Так они называли его стадии. И исходный материал выдерживает все. Меняется, преобразуется, возрождается из пепла. Такая вот теория. Теперь понимаешь, почему философский камень — это еще и эликсир жизни?