Должник
Шрифт:
Что это именно тест, а не подстава, Реверс принял как факт.
Он мог отказаться идти к холму, но спрашивается, ради чего тогда сюда запроторился? По ассенизационным трубам крысить?..
Дрожащими руками сталкер вытащил из аптечки одну из двух последних капсул с комбинированным стимулятором. Зарядил в инъектор, ввел, и порция препарата встряхнула его организм. Оставалась еще только одна такая же… Реверс шепотом послал двасов к черту и всадил вторую, в придачу.
Жилы вздулись. Глаза сверкнули яростью. Препараты немного помутили сознание, но в то же время подхлестнули инстинкты, возвратили организму
Проверив оружие, выйдя на улицу и отправившись по следу Орла, Реверс «отключил» режим «инкогнито», открылся всем и вся. К нему отовсюду наверняка вот-вот ринутся двасы и их подручные сталкеры. На самом деле обитателей города могло быть гораздо больше, он не мог пересчитать всех до единого. Зато теперь, когда общая тревога подымет на поимку нарушителя границы весь гарнизон…
И монстры, конечно. Эти твари себя не заставят ждать. Но у него было чем воевать и было ради чего воевать. А большего воину и не надо. Теперь же он не просто боец, благодаря стимуляторам превратился в бравого вояку. Держитесь, вражины клятые!
…Когда наперерез метнулись два ящероподобных монстра, которым он даже названия не знал, он накрыл их прицельными короткими очередями и побежал.
Следующим его попытался остановить человек. На этого храбреца, выскочившего из подворотни, потратил только один заряд, вогнав пулю в глаз.
Из окна другой руины по нему выстрелили. Туда отправилась граната из подствольника. И бегом, бегом, противоснайперским зигзагом дальше, дальше!
На его выстрелы стали отвечать, но он реагировал быстрее, попадал точнее, и дух его был прочней. Подтянувшиеся бойцы противника пустили в ход осколочные и газовые гранаты, но Реверсу они были не страшны, так как он непрерывно менял позиции.
Тем не менее не все шло гладко. Накачанный препаратами Реверс не всегда стрелял безошибочно. И даже если он выпускал пули в монстра или человека с близкого расстояния, даже если попадал в голову, это не гарантировало, что враг убит. А у подтянувшихся двасов к тому же прекрасные бронекомплекты.
Теперь Реверс стал объектом охоты. Правда, ни разу не жертвой. Все, пытавшиеся его взять, полегли. Развалины города превратились для Реверса в аллею доблести. Подхватывая трофеи, он обеспечивал себя оружием и боеприпасами. Без капли сожаления нажимал спусковой крючок. Или ты, или тебя, вот и вся философия. На палачей, много лет отстреливавших все живое, приближающееся к эпицентру, не подействуешь уговорами и переговорами. Пусть цель оправдает средства.
Может, если бы у Реверса было время подумать, он бы стал сомневаться, но он сразу попал в такие обстоятельства, в которых нет времени на раздумья, а с момента старта – даже принимать решения нет времени. Или ты убиваешь, или тебя убивают. Поэтому сталкер просто делал, что умел, – убивал, чтобы выжить.
Это раньше он периодически мог позволить себе сожалеть и терзаться муками совести. Сейчас он – бездушный инструмент в руках Смерти. Он как бы ее побратим… Это же сделка – он отдает Ей в лапы других, выигрывая время для себя. Поэтому у него никогда не складывалось в любви, поэтому он все время идет и идет. Его удел – нести смерть, а не любовь.
Пуля пронзила ногу. Пронзила
Сталкер упал на четвереньки и завыл! Ощутил, что теряет след. Перестрелка и бег, этот смертельный биатлон, увлекли его, а между тем время поджимало. Терялся безвозвратно тот След, то ощущение Тропы, что вело его от самого одиноко стоящего холма, елбана в первом круге, на протяжении несчетных дней и ночей по всей Зоне. Раньше оно могло усиливаться или ослабевать, но ни разу не улетучивалось, не таяло столь стремительно…
Промедли он – и навсегда лишится путеводной нити, безвозвратно утратит свою дорогу. Поэтому охотнику надо поторопиться. Его цель смещается… еще ниже? Так вот куда Орел направляется – в пятый круг?! Потом, потом детали узнавать. Сейчас требовалось попасть в те тоннели, которые под другим холмом, Змеиным.
Слабый призыв, уже не зов, а его отголосок, доносился именно оттуда. Несмотря на ранение ноги, нужно было двигаться, чтобы дотянуть до спасительного мрака тоннелей, а там будь что будет. Только бы достичь выхода из города, дальше двасы и наемники не сунутся… Тоннели пролегали под холмом, от которого не так уж далеко до кромки финального круга, эпицентра…
Камни. Холодные, белые камни. Прячься за них, дыши тихо. Растворись в здешней среде, как взвесь в воздухе. Будь призраком. Прицел – голова – выстрел. И снова в подполье… Выдергивай врагов неожиданно, по одному. Заставляй их смертельно бояться тебя.
Обойти здание. Выстрелы, выстрелы, выстрелы. Холод камней растапливается жаром взрыва гранаты. На щеках гарь, в ушах непроницаемый звон, он проникает в голову, пронизывает тебя. Ошалевшие бойцы покинули укрытия. Перебрасываешь очередной трофейный автомат за спину, выхватываешь ножи и рубишь, рубишь – когда можно не тратить патроны, лучше не тратить патроны.
Бегом! Не останавливайся! Иначе прибудут еще и еще, их здесь много, а у тебя время. Нет, лучше уж сдохнуть на пути к цели, пусть даже в шаге от нее, чем без цели, утратив надежду на победу, за которой так долго гнался. Лучше поймать пулю в спину, чем оборачиваться и убивать преследователей, тратя драгоценные минуты.
Хорошо, что Орел поманил за собой, придал стартовый импульс. А что бы иначе делать пришлось? Дальше отсиживаться в тени? Еще недели две, и еду пришлось бы уже отнимать в открытой схватке. Хотя не факт, что он протянул бы этот срок, не раскрыл себя быстрее.
Все будет так, как должно быть, правильно предсказал Вещун тогда, на излете лета.
Часть пути, проведенная с проводниками, дала хоть какое-то общение, но это было исключением из правила: оставаться одиночкой. По сути, он был одинок всегда, даже с Касаткой, но разве есть другой выход, когда обречен нестись по бурной реке событий без тормозов…
Он сам себе напарник, единый, закаленный дух, всегда собран. Не на кого рассчитывать, кроме себя. И безмерный океан одиночества вокруг. Хотелось женщины, разговоров возле костра, напарника, готового прикрыть. Вот только напарник может предать. Любой, даже самый проверенный. Именно поэтому Реверс предпочитал тоску одиночества риску коллективности, грозящему обернуться разочарованием в человеческой сущности.