Должен жить
Шрифт:
— Можно? — спросил он тихо. Он всегда говорил очень тихо.
— Садитесь, Феликс, — предложила Наташа.
— Ужинать будешь? — спросил Матти.
— Спасибо, — сказал Рыбкин. — Лучше чашечку кофе.
— Что-то ты сегодня запоздал, — заявил прямодушный Пеньков, наливая ему кофе.
Сергей скорчил ужасную рожу, а Матти пнул Пенькова под столом ногой. Рыбкин спокойно принял кофе.
— Я пришел полчаса назад, — сообщил он, — и прошелся вокруг дома. Я вижу, сегодня у вас тоже побывала пиявка.
— Сегодня у нас тут была баталия, — сказала Наташа.
— Да, — сказал
— Наши карабины страдают гнутием ствола, — объяснил Матти.
Рыбкин засмеялся. У него были маленькие, ровные, белые зубы.
— А тебе приходилось попадать хоть в одну пиявку? — спросил Сергей.
— Вероятно, нет, — ответил Феликс. — В них очень трудно попасть.
— Это я и сам знаю, — проворчал Пеньков.
Наташа, опустив глаза, крошила хлеб.
— Сегодня у Азизбекова одну убили, — сказал Рыбкин.
— Да ну? — изумился Пеньков. — Кто?
Рыбкин опять засмеялся:
— Да никто. — Он мельком поглядел на Наташу. — Забавная штука: сорвалась стрела экскаватора и раздавила ее. Наверное, кто-нибудь попал в трос.
— Вот это выстрел! — восхитился Сергей.
— Это мы тоже умеем, — усмехнулся Матти. — На бегу, с тридцати шагов прямо в лампочку над дверью.
— Вы знаете, ребята, — сказал Сергей, у меня такое впечатление, что все карабины на Марсе страдают гнутием ствола.
— Нет, — возразил Феликс. — Потом обнаружили, что в пиявку у Азизбекова попало шесть пуль.
— Вот скоро будет облава, — пообещал Пеньков. — Мы им тогда покажем, где раки зимуют.
— А я этой облаве вот ни столечко не радуюсь, — заметил Матти. — Спокон веков у нас так: бах-трах-тарарах, перебьют всю живность, а потом начинают устраивать заповедники.
— Что это ты? — удивился Сергей. — Ведь они же мешают.
— Нам все мешает! — рассердился Матти. — Кислорода мало — мешает, кислорода много — мешает, лесу много — мешает, руби лес… Кто мы такие, в конце концов, что нам все мешает?
— Салат был, что ли, плохой? — задумчиво спросил Пеньков. — Так ты его сам готовил…
— Не попадайся, не попадайся, Пеньков! — сказал Сергей. — Он просто хочет затеять общий разговор. Чтобы Наташенька высказалась.
Феликс внимательно посмотрел на Сергея. У него были большие светлые глаза, и он очень редко мигал. Матти серьезно сказал:
— Может быть, вовсе не они нам мешают, а мы им.
— Ну? — спросил Пеньков.
— Я предлагаю рабочую гипотезу. Летучие пиявки есть коренные разумные обитатели Марса, хотя они находятся пока на низкой ступени развития. Мы захватили районы, где есть вода, и они намерены нас выжить.
Пеньков ошарашенно смотрел на него:
— Что ж, возможно…
— Да ты спорь с ним, спорь! — сказал Сергей. — А то так ему никакого удовольствия.
— Все говорит за мою гипотезу, — продолжал Матти. — Живут они в подземных городах. Нападают всегда справа — потому что у них такое табу. И… они всегда уносят своих раненых.
— Ну, братец… — разочарованно сказал Пеньков.
— Феликс, — попросил Сергей, — уничтожь это изящное рассуждение.
Феликс кивнул:
— Такая гипотеза уже выдвигалась. (Матти изумленно поднял брови.) Давно.
— Ну? — спросил Пеньков.
— До сих пор никто не объяснил, почему пиявки нападают на людей. Не исключена возможность, что это у них очень древняя привычка. Напрашивается мысль: не обитает ли на Марсе все-таки раса двуногих прямостоящих?
— Обитает! — сказал Матти. — Тридцать лет уже обитает.
Феликс вежливо улыбнулся:
— Можно надеяться, что пиявки наведут нас на эту расу.
Некоторое время все молчали. Матти с завистью смотрел на Феликса. Он всегда завидовал людям, перед которыми стоят такие задачи. Выслеживать летучих пиявок — занятие само по себе увлекательное, а если при этом еще ставится такая задача… Матти мысленно перебрал все интересные задачи, которые пришлось решать ему самому за последние пять лет. Интереснее всего было конструирование дискретного искателя-охотника на хемостазерах. Патрульная камера превращалась в огромный любопытный глаз, следящий за появлением и движением «посторонних» световых точек на ночном небе. Сережка бегал по ночным дюнам, время от времени мигая фонариком, а камера бесшумно разворачивалась вслед за ним, следя за каждым его движением… «Что ж, — подумал Матти, — это тоже было интересно».
Сергей вдруг сказал с досадой:
— До чего же мы мало знаем! (Пеньков перестал тянуть с шумом кофе из чашки и поглядел на него.) И до чего не стремимся узнать! День за днем, декада за декадой бродим по шею в тоскливых мелочах. Копаемся в электронике, ломаем сумматоры, чиним сумматоры, чертим графики, пишем статеечки, отчетики… Противно! — Он взялся за щеки и с силой потер лицо. — Прямо за оградой на тысячи километров протянулся совершенно незнакомый, чужой мир. И так хочется плюнуть на все и пойти куда глаза глядят, через пустыню в поисках настоящего дела… Стыдно, ребята! Это же смешно и стыдно сидеть на Марсе и двадцать четыре часа в сутки ничего не видеть, кроме блинк-регистрограмм и пеньковской унылой физиономии…
Пеньков сказал мягко:
— А ты плюнь, Серега, и иди. Попросись к строителям. Или вот к Феликсу. — Он повернулся к Феликсу: — Возьмете его, а?
Феликс пожал плечами.
— Да нет, Пеньков, дружище, не поможет это. — Сергей, поджав губы, помотал светлым чубом. — Надо что-то уметь. А что я умею? Чинить блинки. Считать до двух и интегрировать на малой машине. Краулер умею водить, да и то непрофессионально… Что я еще умею?
— Ныть ты умеешь профессионально, — проворчал Матти. Ему было неловко за Сережку перед Феликсом.
— Я не ною — я злюсь. До чего мы самодовольны и самоограниченны! И откуда это берется? — Почему считается, — что найти место для обсерватории важнее, чем пройти планету по меридиану от полюса до полюса? Почему важнее искать нефть, чем тайны? Что нам — нефти не хватает?
— Что тебе — тайн не хватает? — спросил Матти. — Сел бы и решил ограниченную Т-задачу…
— Да не хочу я ее решать! Скучно ее решать, бедный ты мой Матти. Скучно! Я же здоровый, сильный парень, я гвозди гну пальцами! Почему я должен сидеть над бумажками?