Доля ангелов
Шрифт:
Окна в нашем доме были застеклены, дверь стояла. Странно, почему же мы не переезжаем туда? Нам просто нравится спать на воздухе, в нашем милом шалаше. Завтра, прямо с утра, начнем переносить матрацы. Кровати — совсем простецкие, уже готовы.
Не помню, как заснула — лежала и мне мерещились шорохи — впервые здесь. Было страшно, потому что теперь, по здешним меркам, нам есть что терять — у нас есть животные и целый сарай, который мы прячем ото всех.
Утром я рассказала Карлу о ночном приключении, и он, конечно, начал с того, что мне показалось, но я настаивала на своем — человек
Но у нас поспело вино, и пора было процедить его, и перелить в другие емкости, которые были уже закопаны рядом. Черпали деревянными черпаками, и процеживали через ткань прямо над горшками. Весь день ушел на это, и половина ночи на отмывание горшков с мездрой. Ее мы собрали и оставили в одном горшке. Добавили сахара и воды, еще немного виноградного сока, оставшегося от прошлой выжимки и уже знатно забродившего. Попробуем сделать чачу. Это всегда валюта.
Процеженное вино наполняли до верха, так, чтобы крышка, вставляясь в горлышко, заставляла выливаться до полулитра вина. Так можно быть уверенным, что соблюдена герметичность, и воздуха в вине не осталось. Киснет оно именно из-за воздуха. Желобок на внутренней части крышки заранее промазывала теплым воском, и перед закрытием еще раз нагревала лично над огнем. Первые пять квервей были полны.
В планах было собрать оставшийся виноград. Нужно будет делать на двух телегах не меньше трех ходок. Винограда очень много, только вот емкостей у нас не так много. Я молилась только одному — богу вина, чтобы оно не закисло. Иначе, люди меня не поняли бы. Я слишком громко заявила, что мы можем все.
Часть людей остались со мной, чтобы подготовить выжималки для вина, часть поехали собирать его. Первую телегу мы бодро провернули и разлили по горшкам, и только хотели отдохнуть, как появилась вторая. Вот после нее, когда она отправится обратно, мы и отдохнем. К началу третьего дня с небольшими перерывами на готовку еды для людей, что работали на винограднике, мы закончили и упали, а Карл, как только освободилась наша лошадь, отправился в Валенторн. Ждать больше было нельзя.
Свою лошадь он оставил у нас, так как она была старее, слабее нашей. Я надеялась, что он приедет с хорошими вестями и сразу не один. Карл, Дин, отец Шати, наш милый Ромео и мастер по дереву — Кристос — вот и все мужчины, которые готовы были хоть с вилами стоять за безопасность. Остальные считали, что у них нечего брать и к ним не придут. Ну и ладно, ну и хорошо. Раз так, я тоже сопли жевать больше не буду — каждый свои пусть наматывает на кулак.
Через пару дней я снова услышала шорохи на дороге, Дин еще не спал — возился с укреплением двери в сарае, а я грела чай на костре, чтобы не топить очаг в доме — еще тепло, и от печи станет жарко. Проще — просто не идти, и будь что будет. Но ночью мы можем проснуться опять у архангела и меня точно отправят быть кошкой, раз никак не приживаюсь в человеческом теле.
Я старалась думать о том, что первое вино еще очень легкое, но оно другое, нежели здесь. Оно должно понравиться. Нужно было понять — будет ли оно продаваться. У меня было двадцать небольших, примерно, литра на
Карл через неделю вернулся один. Поздно ночью, и сразу к нам. Я проснулась от топота копыт, и уже вывела Дина к реке, вдоль которой мы пробирались в сторону дома Карла. Когда я услышала его голос, от сердца отлегло, и мы вернулись.
— Вы там чего по реке в исподнем лазите, рыбу новую ищете? — Карл смеялся, раздувая гаснущие уже угли в нашем костровище и подкидывал веток. Я принесла ему творог, жаренную в тесте рыбу и подготовила котелок для чая, но передумала и налила кружку вина. Он еще не пробовал такого. Посмотрим.
К слову о вине. Виноград этого сорта дает хорошее полусладкое, чуть терпкое, но легкое, оно кружит голову в самом начале, а потом разливается по телу теплой негой. С такого вина не сильно затанцуешь. Оно для отдыха, для расслабления, оно не для головы, а для тела. В голове только несильный, чуть заметный туман, какой утром курится в логах, но только стоит блеснуть первым лучам солнца, он растворяется. Вкус идеальный — плотный и немного фруктовый, совсем не имеет остроты и ненавязчивая сладость чувствуется только первые секунды.
Да, я его пила. Когда все разошлись, закрыв кверви, когда Дин захрапел, и я отправилась в сарай. Я не планировала пить много — у меня было пол кружки, которые нужны для пробы. Развела слабый огонь в костровище, чтобы не было темно. И глотнула.
Своим еще трезвым мозгом я быстро оценила качество, а через десять минут застала себя за разговором с лошадью и козой. Я рассказали им свою историю, немного всплакнула и уточнила — удобно ли им? Решила молчание принять за подтверждение моего вопроса и вышла из сарая. В прошлый раз мне помогла еда. Две жареных рыбы и кружка простокваши с хлебом вернули мой мозг из алкогольных паров на землю. Говорить я больше не хотела. И отправилась спать.
— Лора, ну какой толк от сока, да и не жарко сейчас, — проговорил Карл, залпом выпив кружку. А он еще даже не успел поесть — только раскурочивал тесто, чтобы добраться до рыбы.
— Хорошо, сейчас приготовлю чай, — я решила понаблюдать. Пусть он сам прислушается к себе.
Через десять минут Карл практически не вязал лыко, и старательно жевал все, что я ему подставляла. Он не ел с самого раннего утра в дороге, и вот — кружка, примерно на триста грамм. Залпом. Дин проводил его в наш шалаш, и тот сразу захрапел.
— Что с ним, Лора? Он словно два кувшина вина выпил, а ты ему только сока дала! — Дин пришел к костру, и нюхал его кружку.
— Это не сок, Дин, это наше новое вино! — я была довольна. Средний класс уже точно оценит, но я хотела сначала принести это на стол к королям. — У нас есть пара недель, пока следующая партия бродит. Мы должны поехать в оба королевства.
— Но как, Лора?
— Ногами, Дин, лошадкиными ногами мы и поедем.
— Это понятно, что лошадкиными, только кто нам откроет?