Доля ангелов
Шрифт:
— Нет, Лора, лучше мы соберем с Шати виноград, а вы с Карлом езжайте продавать, я знаю эти ягоды, других не наберу, если сомневаешься, могу доказать! — Дин встал, и принес кисть из корзины, что мы оставили на еду.
— Докажи, — мне было интересно, действительно ли он понял разницу между сортами.
— Смотри, он продлинноватый, а остальные более круглые, у него косточек почти нет, они прямо малюсенькие, а у остальных крупные, и он самый сладкий, что даже чай с ним пить, — он победоносно оторвал ягоду и закинул себе в рот.
— Да, ты прав, но отца Шатиль,
Я была рада сама поехать в деревни, но засомневалась, что у нас для дальней поездки слишком мало мармелада. Карл меня успокоил, сказав, что можно доехать до деревни, где мы оформляли земли, и там на хорошем воскресном рынке продать хоть все, потому что с деревень туда едут люди, и нас будут знать. Отлично, за одно и встречусь с родителями Риты.
Вино, что было сейчас в земле, приходилось мешать длинной палкой, с которой сняли кору. Мезга оседала на дно, и как только мы перемешивали ее, примерно через час тряпка, которой было обвязано широкое горло емкости, вновь поднималась вместе с пеной. Это хорошо, пусть бродит. Все у нас будет хорошо, обязательно будет.
Глава 34
Мы отправились в соседнюю деревню на лошади Карла, а Дин с Шати и ее отцом на нашей лошадке в сторону виноградника рано утром. Они должны были вернуться ночью, а мы через день. Мама Шатиль осталась у нас на хозяйстве — доить и выгуливать козу и вынимать рыбу из ловушек. Рыба больше не была в деревне редкостью, и люди были сыты, но я предупредила их, что река зимой не будет приносить много, поэтому, лучше заготавливать рыбку. Кто-то солил, кто-то сушил. Соленая она вряд ли переживет зиму, и после просолки я вывешивала ее немного завялиться. Если уж совсем есть будет нечего, и она уйдет.
В деревне мы заехали сначала к главному, поздороваться, забрать бумагу, где прописано, что земли с виноградом — наши. Оказалось, через год мы должны будем заплатить тысячу пиров за использование. Ничего себе, расклад. То есть, какие-то органы здесь есть. Только что они за эту тысячу доброго нам сделают и куда они пойдут?
— Мистер Ленрок, — обратилась я к «администрации», — а за что нужно платить? Я понимаю, это что-то вроде налога, но куда пойдут деньги?
— Деньги идут на содержание порядка, значит, если у вас появятся бандиты, мы придем на помощь, — он посмотрел на меня из-за стола, наклонив голову так, словно смотрит над очками, хотя их у него не было.
— А какова у вас армия?
— Это не армия, деточка, это пятнадцать мужиков, что следят за порядком в нашей деревне.
— И они будут дежурить на нашей земле постоянно?
— Нет, если понадобится, вы приедете за ними, и отвезете. Они разберутся.
— То есть, день туда, найти для них лошадей, там накормить… Да к тому времени там можно всю деревню перерезать, мистер Ленрок, — я смотрела на него со знанием дела.
— Нууу, а что вы можете предложить? — он тянул слова, обдумывая, ища в своей голове варианты моих ответов.
— А вот что, дорогой мой начальник тайги, мы будем жить сами по себе, будем сами защищать свои земли, и через год, если дела у нас
— Откуда у вас дела «будут идти хорошо»? — он копировал мой тон и с надеждой, что смутил меня, вдруг, немного выпрямился, поверил, что у меня нет ответа.
— Мистер Ленрок, пока я не могу сказать, но готова вас кое-чем угостить, — с этими словами я поставила на его стол малюсенькую корзинку, что сплела в дороге. Сняла с нее салфетку, и он с любопытством заглянул внутрь. На виноградных листьях лежали три кусочка мармелада, щедро обвалянные в сахарной пудре. Они были размером со спичечный коробок.
— Что это?
— Попробуйте это, не бойтесь, это очень вкусно, — я подвинула корзиночку, размером с бульонную кружку, прямо ему под нос.
Он повторил все ровно как Карл и Дин: помял, подавил, понюхал. Потом лизнул, и удивился, что это сахар. Потом он откусил половину. Часть во рту он катал, и было понятно, что сдавливает кусочек между языком и нёбом. А ту часть, что была в руке, он рассматривал в месте укуса.
— Что это? — для него это было неожиданностью, а то, что он сластена, я заметила еще в наш первый приезд — на столе стоял мед, сладкие булки, сахар. Наш клиент.
— Это мармелад, мистер Ленрок, и мы будем продавать его. Больше нигде вы не найдете этого лакомства, я указала на телегу, что стояла сейчас у него под окнами, — Там есть еще, и через неделю мы привезем еще. И зимой мы тоже будем его продавать.
— Дорого?
— Не слишком, простым людям будет доступно, но не много. А много — вредно, будут болеть зубы.
— Из чего это делается?
— Я не могу вам сказать, мистер, потому что это будет кормить нас. Но нам с вами нужно договориться как-то. Я хочу эти земли навсегда. Там я обустрою небольшую фабрику. И буду платить по тысяче пиров в год. Цифра меняться не будет! И я гарантирую вам, что все остальные деревни, включая вашу, станут проездными. И советую вам придумать — как вам всем на этом можно заработать.
— Зачем вам это?
— Я не хочу, чтобы Харм в других королевствах считался страшными землями, хочу, чтобы он развивался.
— Но как это сделать, девочка?
— Меня зовут Лора, я хочу переписать нашу деревню Харм и земли, что вы оформили мне. Я хочу, чтобы они назывались «Долина Ангела».
— Кто такой «ангела»? — и тут я выдохнула, потому что у них, с этим богом Гасиро и нет никаких ангелов! Это просто отлично!
— Ангел, это как светлый дух, который всем помогает…
— А вас за это Дети Гасиро не сожгут?
— Это не земли Валенторна. Я хочу, чтобы здесь было совсем другое государство. Я вижу, что вы тоже думали об этом. У вас в трех деревнях долины более плодородные — я видела ваши поля, и видела, сколько земель пустует еще. Мы здесь можем жить отдельно от Валенторна, торгуя с ним, торгуя с королевством Альдербан.