Доля ангелов
Шрифт:
— Дин, у меня к тебе срочное дело, — я несла ему навстречу на ладони пять найденных горошин. — Смотри, вот, на следующий год мы сами можем вырастить урожай гороха! Ты можешь к той копалке приделать палку вот такой толщины? — я показала ему попавшееся мне на глаза тонкое деревце.
— Попробую, Лора. Сейчас найду подходящее, как раз, надо немного отдохнуть от камней, — куча камней на берегу прибывала.
Я выбрала место, осмотрела его, и приступила сначала к прополке, хорошо, что это были крупные «дудки» растений чуть выше колена — не успели еще вымахать. Охапки выдернутых сорняков носила в компост — это сейчас земля отдохнувшая, а потом понадобится
На следующий день Дин сходил к Маризу — помог перенести нарубленные им жерди. Принес со стакан молока в миске, ломоть хлеба и горсть семян, завернутых в обрывок тряпки. Я все утро копала свой новый огород — сейчас важно, как можно быстрее засадить землю, рыхлить между посадками буду потом. Семечки выбирать по видам не стала, но сажала в чистые грядки, и соблюдала расстояния между ними. Поливать пришлось сначала бороздки, в которые ровными рядками разложила все семена, потому что поливальников или леек здесь нет. Сверху поливала рукой, надеюсь, дождь, все же пройдет, и всходы будут.
Закончила с посадками когда было уже темно. Ели хлеб с молоком и остатки гороха с травой. Каша оказалась не такой вкусной — видимо, все дело в этих жестких палках. Надо собрать этой крапивы и насушить на зиму. Дел было полно. Я даже боялась думать, что было бы, если б меня выгнали из Валенторна зимой — мы замерзли бы раньше, чем оголодали, или зимы тут мягкие?
Дождь начался с обеда следующего дня. Как и предполагала — невыносимая жара до обеда — воздух не двигался, и мы каждый час спускались к речке, чтобы охолонуть. Вдруг солнце закрыла черная туча во все небо, загремел гром. Я велела Дину занести в шалаш то бревнышко, что он подготовил для корыта, а сама пошла за ивняком — это будет наша работенка в плохую погоду. Он будет вытачивать корыто, а я буду вспоминать как дед вязал «морды» для ловли рыбы.
К стене прикрепили лампу, что купили у Карла, наполнили маслом. Принесли в шалаш сухих дровишек и сложили кучкой — после дождя будет сложно развести костер. До дождя костровище накрыли большими лопухами — может немного углей останутся сухими. Дождь полил как из открученного на полную, крана. Я сидела и не дышала, боясь, что вот-вот начнет капать сверху. Несколько капель было на внутренней части, но они стекали по веникам, в остальном — все было хорошо — в шалаше было тепло. Ливень продолжался часа три, то практически переставая, то снова набирая обороты. Нам было тепло и сухо.
— Да, сейчас на сеновале наверно все мокро, Лора. А у нас тут как в гнездышке, — он старательно вырезал в чурке выемку — давалось не легко, но в такую погоду — прекрасное занятие.
Я пробовала сплести дно ловушки для рыбы — это оказалось не сложно. Оставшиеся ветки поднимала — они начнут формировать бока. Плести было интересно, и за пару часов я осилила дно и сантиметров пять боковины. Щели оставляла маленькими, потому что нам сейчас нужна любая рыба — на одном горохе скоро руки не поднимутся.
Тучи отползли с солнца и с первыми лучами стало снова светло. Грохотало вдали — гроза отходила западнее. В горах он раздавалась раскатами, и казалось, что земля вздрагивает, словно от
Глава 21
Вовремя мы окопали наш шалаш — вода сливалась в желобок в земле и стекала к реке. Мой огород теперь хорошо пролит, и значит, семена точно дадут всходы. И в межках между взрыхленной землей вода еще стояла — это хорошо — будет питать землю. Разожгли очаг, и договорились, что Дин будет следить, чтобы сухие ветки всегда были в запасе в шалаше. Кашу чуть подогрели, заварили чаёк. Вечер был теплый.
Дин продолжал с корытом, а я с «мордой». Уже стемнело, когда я сделала боковушки. На вид, полуметра было достаточно. Если что, такую я смогу сделать еще. Осталось самое сложное — конус с маленьким входом, который должен от края бортика уходить внутрь — рыба входит в него, а обратно она не всегда успевает выйти в эту небольшую дырочку, попадая рядом, упирается в верхнюю часть самой торбы. Я решила плести ее отдельно и потом приматывать к краю. Подбрасывая дров в костер, я просидела с плетением до звезд на черном чистом небе. В траве верещали кузнечики или цикады, приятно трещали ветки в огне и уютно храпел уставший с камнями Дин. Ему нужен белок, тяжелый физический труд отнимает много сил.
Обвязала ловушку остатком веревки, попустила ее между переплетениями ивняка и аккуратно пролезла по реке к камню. Уперла ловушку в камень, а веревку возле дна заложила еще одним камнем. На берегу завалила ее конец камнями, что натаскал мой помощник, и пошла спать. Мы засыпали всегда с немного горящим костром — мне казалось, что так я увижу тень, если к нам с дороги придет кто-то. Забралась под одеяло и сразу заснула. Мне снился Грегори — мой местный отец. Он говорил со мной безмолвно открывая рот, а я все силилась ему объяснить, что я его не слышу, но у меня не выходило.
Утром чуть ли не за ногу меня вытаскивал из шалаша Дин — я не могла проснуться, значит, копошилась ночью часов до двух. Рассветало примерно в половине четвертого, а я ложилась в темноте.
— Лора, Лора, как правильно вытащить твою ловушку, там две рыбины, и они дерутся так, что вода пенится, надо достать, пока они не сбежали, — он кричал уже вполне себе громко, и я заставила себя встать, чтобы не дай Бог, не прибежали соседи.
Когда я увидела, как ловушка мечется возле камня, поняла, что действовать надо быстро, но резко дернув, можно просто сломать ее. Пошла за камень со стороны течения, быстро наклонилась и вытащила ее обеими руками, одновременно зажав рукой отверстие, в которое эта рыба вошла. Дин, не дожидаясь, бросился мне на встречу, на ходу снимая рубаху, чтобы ей обернуть ловушку — кто знает, может она развалится, и рыба выскользнет из рук — обидно будет.
— Лора, это настоящая рыба, их целых две! Лора, ты прямо герой, даже не знаю, как радоваться, — на берегу скакал Дин, он отнес ловушку от реки аж метров на сто, прямо к шалашу, чтобы не дай Бог, она не ускакала обратно в воду.
Вот тут меня ждала печаль — беда, потому что дверцу, через которую вынимать рыбу, я не сделала. Дин с трудом просовывал руку в ловушку, но с головой рыбы, зажатой в кулаке, рука не проходила обратно, а ухвативши пальцами за хвост, рыба металась. Ломать ловушку, которую прямо сейчас можно было поставить еще, не хотелось. Тогда Дин просунул в дырку камень, а за ним руку. Прямо внутри он глушил рыбу камнем, а уже потом вытаскивал за хвост. Рыба была похожа на горную форель, что ловил дед в горной речке, но там вода даже в сильную жару оставалась ледяной.