Долина теней

Blinddog Alexander

– За что ты предал нас? Мы же ничего тебе не сделали? Продался за тридцать кредитов, Иуда? – спросил Гай.

Триада приложил его автоматом и крикнул что-то на китайском.

Рот Богомола исказился в злобе. Он переводил красные имплантаты глаз то на Элис, то на Макса. Кажется, хотел что-то сказать, но в последнюю секунду передумал.

– Не твоё собачье дело, клоун. Последний раз спрашиваю – где карточка? Если вы не ответите – прикажу нашим китайским друзья простреливать вам колени по очереди.

Макс посмотрел на Элис и кивнул.

– У меня, -сказала она.

Он

быстро, но неумело обшарил её карманы и нашел коробочку. Достал на свет, открыл и вынул карточку.

– Не думаю, что это подделка, - сказал Богомол, вертя её в руках. – На это у вас бы ума не хватило. Так что, спасибо, что проделали всю грязную работенку и прощайте. Надеюсь, вы не сильно будете мучиться перед смертью. Я же не садист.

Он кинул пару фраз толстяку китайцу, тот кивнул. Богомол развернулся и ушел, растворившись за световым занавесом прожекторов. Максу, Элис и Гаю скрутили руки и завели в машины. Глядя в окно на удаляющийся одинокий силуэт вертолета на пустыре,Валенштайн понял, что это их конец.

Везли их не долго, не больше десяти минут. Похоже, просто искали место потише. Выгрузили и завели в пустое складское помещение. Тут и там валялся мусор, все в пыли и шныряли крысы. Древняя штукатурка местами осыпалась, обнажив красные кирпичи. Их поставили на колени в центре помещения, под свет одинокой, то и дело моргающей лампы. Автоматчики встали вокруг, а толстый китаец подошел в упор и сложил руки на внушительном животе.

– Вы все виновны перед лицом нашей великой организации, - сказал он, сильно коверкая слова, произнося «л» вместо «р». – За это вы проговариваетесь к смерти.

– Отпустите их, - сказал Макс. – Гай ни в кого ни стрелял. Девушка вам тоже ничего не сделала. Она здесь случайно.

Толстяк указал одному из бойцов и тот ударил прикладом. Макс, с трудом вдохнул и выпрямился.

– Она вам ничего не делала, - повторил он, пытаясь игнорировать жуткую боль в животе. – Отпустите её. Это я убивал ваших людей.

На этот раз толстяк отвесил ему пощечину. После чего растер ушибленную руку.

– Молчать, обезьяна. Ты убивать наших людей, я убивать твоих. Ты украсть наш фургон с «синий дьявол». Хотеть умирать быстро – отвечать, где наш фургон?

Он ещё раз ударил Макса по лицу.

– Я его спрятал в Городе. В надежном месте. Стоит целехонький и нетронутый.

– Где?

– Не знаю адреса, я в Городе новенький и не ориентируюсь.

– Что? – кажется, толстяк не знал последнего слова.

– Говорю, что могу только показать, где стоит фургон.

Босс потер мясистый подбородок.

– Хорошо. Ты ехать с нами и показывать. Твои люди оставаться здесь. Обманул нас – вы все мучительно умирать.

– Я понял.

Макса подняли и потащили обратно в машину. Он обернулся на прощание и посмотрел на Элис.

– Все будет хорошо, - успел он бросить через плечо, прежде чем триады выволокли его наружу.

Один охранник, отключив авто-управление автомобиля, сел за руль, толстяк на переднее сидение. Второй боец не спускал с прицела автомата Макса, руки которого были скованы за спиной. Машина тронулась. Он оглянулся и увидел, что за ними следует второй джип. Значит,

они как минимум разделили силы. Это хорошо. Может, Элис сумеет что-то придумать.

Время от времени он подавал водителю команды вроде «направо», «сто метров прямо» заставляя их бесцельно плутать по городу, в надежде выиграть время. Для него самого это было бестолку. Ситуация казалась безвыходной и он не видел пути к спасению. Но может ребятам, оставшимся на складе, поможет каждая лишняя секунда.

Спустя полчаса бессмысленного кружения по городу, толстяк наконец понял, что его водят за нос. Он приказал остановить машину и повернулся к Максу.

– Хватит шутить, обезьяна, - прошипел он. – Говорить, где фургон или вы умирать.

У Валенштайна неожиданно появилась единственная спасительная мысль.

– Всё, всё, теперь я вспомнил. Он возле бара «Черви».

Они снова тронулись и с каждым проеханным метром, Макс все сильнее молил всех известных ему богов, чтобы Джон был там. Они подъехали к бару.

– Где именно? – спросил толстяк, осматривая улицу.

– Вон за теми воротами, - Макс кивнул на первые попавшиеся на глаза. – Он внутри, но открыть может только местный бармен, я должен сказать ему пароль.

Босс выругался на китайском. Скомандовал выходить. Он, Макс и двое охранников выгрузились. Вторая машина осталась ждать неподалеку.

– Идти, - сказал толстяк.

Они зашли внутрь. Триады и не думали прятать оружие.

«Эти ребята конспирацией вообще не заморачиваются» - подумал Макс.

Джона в баре не было. Только пяток посетителей и бармен, со скучающим видом подпирал кулаком щеку, читая что-то с планшета.

– Я от Джона, - сказал Макс, подходя ближе.

Бармен окинул его ленивым взглядом, затем толстяка и автоматы китайцев.

– От кого? – равнодушно спросил он.

– Я от Джона, - повторил Макс, чувствуя, как удары сердца отдаются по всему телу.

– Извините, не знаю такого, - лениво ответил бармен и снова уткнулся в планшет.

– Передай ему, что мне нужна помощь, - сказал Макс, делая ударение на каждом слове.

– Угу, - отозвался бармен, не отрываясь от чтения.

Толстяк почуял что-то неладное в этом разговоре. Он приблизился сзади к Максу настолько близко, что тот почуял его дыхание у себя на затылке. Другого момента могло не случиться. Валенштайн сделал полшага назад и скованными за спиной руками схватил китайца за пояс, одновременно притягивая ближе, присев и со всей силы ударив затылком. Судя по хрусту - попал точно в нос. Прыгнул на ближайшего автоматчика и ударом корпуса свалил его с ног. Второй оказался самым расторопным и успел выстрелить. Очередь врезала Максу в бедро и, уходя выше, прошла по бронежилету.Он закричал от боли. Автоматчик навелся ему на лицо, но в эту секунду его лоб взорвался кровавым пятном. Раздалось ещё два щелчка. Толстяк и второй охранник были убиты. Бармен положил пистолет на стойку и ловко перепрыгнул через неё. Он только что убил трех человек с таким же равнодушным лицом, с каким минуту назад читал. Некоторые посетители бара повернулись и сразу же снова занялись своими делами, словно не произошло ничего необычного.