Долина совести
Шрифт:
Зеленоватая линия вздрагивает. Зубцы становятся реже; секунда – и вместо неровной кромки леса перед Владом тянется морской горизонт, гладкий, прямой, будто проведенный под линейку.
– Конец, – громко говорит зритель, сидящий прямо перед Владом.
Иза хихикает. Тот, что сидит сзади, плотнее прижимает пистолетное дуло к Владовому неподвижному, затекшему затылку.
– Давай! – кричит зритель, сидящий прямо перед Владом. – Давай же, давай!
И ругается гадкими словами.
Но Влад знает, что фильм закончен.
Прямая поперечная линия все тянется
Сейчас.
Влад зажмуривает глаза. Она свободна, говорит зритель с пистолетом, тот, что сидит позади. Она – совершенно – свободна.
– Я ненавижу этот фильм, – говорит Влад вслух, и Иза наконец-то перестает смеяться, а вместо этого берет его за плечи и сильно встряхивает:
– Господин Палий?!
Влад поднял веки.
В желтом свете лампочки, освещавшей коридор, над ним нависал раздраженный врач – тот, что прогонял его минуту назад. Тот, что просил уйти с дороги.
– Она жива, – сказал врач. – Ей повезло.
– Значит так, – сказал Богорад. – Нам с вами надо хорошенько подумать, что и как говорить полиции. Потому что как минимум нужна сиделка у входа в палату – плечистая такая сиделка, с оружием и желательно с боевым опытом. А полиция может приставить к вашей подруге охрану, только если будет заведено дело о покушении на убийство, только если вы – мы – внятно сумеем объяснить, что это покушение не было первым… Писем с угрозами нет у вас?
– Нет, – сказал Влад. – И не было.
– Гм, – пробормотал Богорад с сожалением. – Плохо, что вы не женаты. Как муж, вы могли бы… Но вы не муж.
– Я должен видеть ее каждые три дня, – сказал Влад. – Можно чаще. Но ни в коем случае не реже.
Богорад странно на него покосился, но ничего не сказал. Подумал, почесал переносицу:
– Вот что. Я попытаюсь… впрочем, это я сам, это мое дело. У меня есть добрые знакомые в полиции, дело о покушении будет заведено… Только подумайте сперва, нужно ли это вам. Ведь тогда всплывут факты, которые… Например, первый же вопрос: есть ли у вашей любовницы враги?
– Она мне не любовница, – сказал Влад.
– Ну хорошо, у жены… есть ли враги? Кто может желать ее смерти? И если дело попадет на инициативного неленивого человека… Нужно ли? А, Влад?
– Мне нужно, чтобы она жила, – сказал Влад почти с отчаянием. – Остальное – не важно…
– Ну, жить она будет, – Богорад легкомысленно махнул рукой. – А вот если всплывут те давние смерти ее мужей и любовников? Как вы думаете…
– Она никого не убивала, – резко сказал Влад.
– Вам виднее, – хмыкнул Богорад. – Тот, кто ее преследует, так не считает.
Влад нахмурился. Богорад, наоборот, лучезарно улыбнулся:
– Помните, я говорил вам, что профессионалы так не действуют? Это не профессионал. Это чей-то друг или родственник, одержимый, так сказать, местью, или там еще какими-то соображениями… Вы сегодня обедали? Я – нет. Может быть, составите мне компанию?
– Я не хочу есть, – сказал Влад.
– А надо, – со значением сказал Богорад. – Надо… пойдемте.
Это
– Я ездил в гости к семейству Снегов, – сказал Богорад, непринужденно шагая рядом со Владом по ярко освещенной центральной улице.
Влад остановился:
– И?
– Идемте, идемте… Я сразу представился и без обиняков объяснил, что с бывшей мачехой госпожи Ксении – дочери покойного Оскара Снега – случилась беда. Что ее, богатую наследницу Снега, попытались убить, причем на глазах у свидетелей. И что в полиции вот-вот будет заведено соответствующее дело, и что первое же подозрение – первая же ниточка – приведет сюда, с уютный дом Снегов, где подрастают две внучки покойного господина Оскара, и будет очень жаль, если их детство будет отравлено очередным судебным разбирательством и, возможно, приговором…
– Но это же блеф, – неуверенно сказал Влад.
– Конечно, – кивнул Богорад. – Но я очень хорошо умею блефовать. Через полчаса после моего ухода госпожа Ксения сама, наверное, поразилась – как это ее угораздило купиться на мои угрозы? Но мне важен был один только момент. Момент истины. Когда она поверила мне – и принялась, против своей воли, оправдываться…
– Оправдываться?!
– Влад, – серьезно сказал Богорад. – Я не провидец, конечно, и не всеведущ… Но даю на отсечение правое ухо, что Снеги не нанимали убийцу. Посудите сами… Если бы они наняли убийцу – они наняли бы профессионала, ведь так?
– Не знаю, – сказал Влад. – Мне казалось, что заказать убийство – вовсе не так просто, как вызвать, например, такси…
Богорад махнул рукой:
– Уверяю вас, эта сложность – непринципиальна. Снеги покупают все первоклассное – вот и убийцу нашли бы… Это не Снеги. Не их след. Теперь я почти уверен в этом.
Все эти капельницы, пузырьки, аппараты и шланги, все эти спутники болезни, немощи, смерти – все они нависали над очень бледной, очень тонкой, коротко остриженной женщиной. Влад сидел рядом, от его белого халата отвратительно пахло дезинфекцией. Анжелины глаза были открыты, но она смотрела мимо него, в светлую стену за его спиной.
Влад понимал ее.
Если бы он лежал вот так же, опутанный катетерами, а рядом вот так же трогательно сидела бы Анжела – он, наверное, ни на секунду не поверил бы, что ее привело сюда что-то, кроме страха за собственную шкуру. Кроме уз, которые слепы. Которые обращают в рабство все, что движется.
Дела о покушении на убийство так и не открыли. Полицейской охраны не выделили, в больнице Анжелу охраняли сотрудники Богорада; первые дни Влад тоже сидел в больнице безвылазно, но потом с ужасом понял, что внутренний счетчик контактов давно уже зашкаливает, и что с Богорадом, по крайней мере, нельзя больше видеться без крайней нужды.