Долина совести
Шрифт:
Влад прекрасно знал, что произойдет дальше, кто что скажет и кто что ответит, и как закончится переделка со Страхоедами – но у него вдруг пропало желание писать. Вообще расхотелось что-либо делать.
Он расплатился, погрузил чемодан в багажник – и, как только стемнело, выехал на дорогу.
…Куда глаза глядят.
Глава восьмая
Долина Совести
– Что с вами? – испугался издатель.
– Я немного заболел, – сказал Влад.
Издатель поджал губы:
– Но
– Я не собираюсь отменять встречи. Другое дело, что трудно быть обаятельным… когда так болит голова.
– Давление? – доверительно предположил издатель. – Отравление? Или вы просто хватили лишку?
Еще один заподозрил во мне алкоголика, мрачно подумал Влад.
Прежде он никогда не встречался ни с какими читателями. Прежде он вообще не появлялся на людях в качестве какого-то там писателя; он сам себе боялся признаться, как волнуется. И как не хочет ударить лицом в грязь.
Утром за ним пришла к гостинице машина; Влад сел рядом с водителем, и на третьей минуте пути его укачало. Он почти полностью раскрыл окно, он дышал полной грудью, он пытался отвлечься – тошнота чуть сдала позиции, но убираться не думала. Читатели будут огорчены, подумал Влад – и сам себе удивился. Оказывается, можно не только говорить сквозь зубы – некоторые ухитряются сквозь зубы думать…
В первом же книжном магазине его угостили кофе с коньяком. Стало полегче; когда Влад уселся наконец за низкий столик на фоне стеллажей, сплошь уставленных «Приключениями Гран-Грэма», когда посмотрел прямо перед собой – в глазах зарябило от лиц и физиономий, в ушах зазвенело, он понял, что встречу придется проводить издателю – да еще тряпичному клыкастому Грэму, бережно усаженному на стопку книг…
В машине – по дороге в следующий книжный магазин – издатель долго молчал.
– Мда, – сказал он наконец, когда дорога подошла к концу. – Не предполагал… обидно.
Влад только поморщился. Голова его, казалось, наполнена была расплавленным свинцом.
Опять выпили кофе с коньяком, но Владу не сделалось лучше. Удерживая на лице улыбку, как эквилибрист удерживает на носу карточный домик, он вышел к почитателям незаконнорожденного тролля; его спросили, когда он начал писать, потом спросили, много ли получают писатели, потом спросили, есть ли у него семья – и в этот момент он ощутил себя цыпленком, вырвавшимся из болезненно давящей скорлупы.
Он вдруг увидел, что на улице солнечно, что магазин просторен, что людей собралось видимо-невидимо; он увидел лица, в том числе детские, увидел улыбающуюся краснощекую женщину, спросившую о «начале творческого пути», толстенького пацана, спросившего о писательских доходах, и женщину в очках, спросившую о…
Влад едва удержался, чтобы не разинуть рот. Анжела – порядком изменившаяся, в белокуром коротком парике, в темных очках на все лицо, – невозмутимо ждала ответа.
– Незаконнорожденный тролль – не такая уж плохая семья, – сказал Влад после неприлично затянувшейся паузы. – Вероятно, он приходится мне сыном… А если честно – я ценю одиночество. И очень не люблю, когда на него посягают.
Анжела улыбнулась как ни в чем не бывало. Влад в какой-то момент даже подумал, что ошибся,
Потом, в толпе желающих получить автограф, его тронули за локоть. Он оглянулся – но белый парик уже уплывал прочь. Анжела уходила – если, конечно, это было она…
Проклятье, подумал Влад почти испуганно. Да ведь она не отвяжется! Господи, она нашла его, это так просто – всего лишь прочитать газету «Книжные новости»… Это так просто – найти человека, особенно если этот человек – писатель «на раскрутке»…
Скорее обратно. К прежнему статусу, когда его считали чьим-то псевдонимом. Все разговоры – по телефону, вся информация – почтой, деньги – по перечислению…
– Это было гораздо лучше, – сказал издатель удивленно. – Просто поразительно.
– Что?
– Я о встрече. Это было куда как пристойнее.
– Вы кому-то говорили, где я живу? – спросил Влад, помолчав.
Издатель поднял брови:
– Нет. А что? Что вы имеете в виду?
Всю ночь он просидел за компьютером. Гран-Грэм, мужественный тролль, вывел Дею и Философа из логова Страхоедов, но уже на другой день стало ясно, что Тот, Кто Идет Следом, не только не отстал, но даже и сократил отрыв, и пришлось поднажать, и еще поднажать, и путники почти выбились из сил, когда впереди показались башни Города Лягушек…
Утром Влад понял, что совсем не хочет спать. Обе встречи с читателями, запланированные на этот день, закончились на час-полтора позже, чем это намечалось. Вопросы не иссякали, обаяние и остроумие «уважаемого автора» приводили публику в восторг; в обоих магазинах был моментально раскуплен недельный запас приключений Гран-Грэма. Издатель уже ничего не говорил, а только жмурился, как сытый кот.
Влад постоянно ждал, что Анжела объявится в гостинице. Но она не приходила; мог ли он обознаться?
Десятого числа, проведя последние две встречи и воспользовавшись хорошим настроением издателя, Влад затеял с ним достаточно жесткий разговор, результатом которого стало «право автора на личную жизнь». В ближайшие полгода Влад был свободен от любых публичных акций; об этом составлено было специальное дополнение к договору. Настояв на своем, Влад распрощался, сел в машину и был таков.
Некоторое время он колесил по городу, узнавая и не узнавая знакомые места. Припарковался на стоянке перед театральным институтом (раньше здесь не было никакой стоянки). Побродил по парку, где они с мамой в свое время пересидели по очереди на всех скамеечках; и парк, и скамейки остались почти без изменений.
Четверть часа провел перед домом, где раньше жила Анна с родителями. Дом обветшал; на бывшем Аннином балконе ржавел чей-то велосипед. Незнакомые женщины выгуливали незнакомых шумных детей; Влад завел мотор и поехал прочь из города.
«– Бежим! Мы должны вырваться за городскую стену раньше, чем солнце коснется горизонта. Если мы опоздаем – наши шкуры натянут на барабаны, Лягушки не прощают тех, кто не похож на них…»
Зарево столицы долго висело в зеркале заднего обзора, но в конце концов погасло и оно.