Долина совести
Шрифт:
Может быть, он успел привязать к себе приемную комиссию?
Невозможно. Они и видели-то его всего четыре раза… На расстоянии, в течение пяти-шести минут… Нет, не может быть, нереально.
Что же он, получается… талантлив?
– Одаренные люди часто не вписываются в общепринятые рамки, – самодовольно сказал профессор. – Вы – безусловно одаренный человек, Палий… Однако, чтобы достичь чего-то в нашем ремесле, необходим труд, труд и еще раз труд.
Профессор
Влад был польщен.
Умом он понимал, что следует извиниться, забрать документы и бежать сломя голову – однако лесть расслабляла, подобно теплой ванне. Влад плыл и купался в осознании собственной исключительности; оказывается, он талантлив. Его дерзость милостиво сочли за проявление яркой индивидуальности.
Это Судьба, думал Влад, глядя, как затейливо шевелятся седые усы профессора, когда тот разговаривает. Судьба подсунула ему в купе абитуриентку Агнию, судьба привела его в столицу и чуть не насильно впихнула в будущую профессию. Вот захоти он поступить в театральный – сроду не поступил бы. Нет в эти двери надо входить, играя, не боясь провала, вообще ничего не боясь, веря в себя…
Веря в себя. Это Влад подумал? Или это слова профессора?
Мама ждала его в вестибюле. Увидев ее лицо, Влад похолодел:
– Что случилось?
– Плохо себя чувствую, – тихо сказала мама. – Эти перепады давления… Не волнуйся, Владка. Мне просто надо отдохнуть.
Влад подставил ей локоть; они вышли в жару, пыльную предгрозовую сушь большого города, и мама, схватив воздух ртом, сильнее налегла на его руку:
– Душно…
– Ничего не случилось? – спросил он тревожно.
Шаря, как слепая, мама вытащила из сумки валидол, бросила таблетку под язык.
– Ты не волнуйся, – сказал Влад. – Теперь все будет хорошо.
– Да, да… Вот скамейка, давай присядем.
Они сели в жидкой тени прокопченного выхлопными газами куста. Мама молчала; с востока наползала, чуть не путаясь в высоких проводах, приземистая черная туча.
«…Седьмого, восьмого и девятого июля с диагнозом «интоксикация неизвестного происхождения» госпитализированы двадцать семь человек. Всего за врачебной помощью обратились шестьдесят три человека, из них сорок девять – выпускники школы номер сто тридцать три.
К двадцать шестому августа выписаны на амбулаторное лечение двадцать шесть человек. Пострадавший Дмитрий Шило, семнадцати лет, скончался в больнице от острой почечной недостаточности.
По факту массового отравления неизвестным веществом возбуждено уголовное дело».
Газета летела, раскинув примятые серые крылья. Безголовая птица.
Тень ее ползла по асфальту –
Газета летела, уносимая пыльным ветром, но Владу казалось, что у нее есть собственная злобная воля.
Что «Последние известия» слетаются к нему, как вороны.
И это только кажется, что газетам нечем выклевывать глаза.
Часть вторая
Глава шестая
Анжела
Поездка сквозь снег похожа на полет сквозь звезды. Подсвеченные фарами снежинки летели навстречу, бились о стекло и уносились назад, а на их место прилетали новые. Темное утро представлялось космосом; время было раннее, тучи обложные, рассвет не торопился.
Иногда – очень редко – попадались встречные машины, нагло слепили фарами и убирались вслед за улетавшими снежинками, назад, в прошлое. Спать не хотелось; началось «сегодня», очень важный и напряженный день, не то что апатичное «вчера»…
Дальний свет фар пробивал пространство далеко вперед; полосатые столбы и редкие дорожные знаки вспыхивали бело-голубым отраженным огнем. Светало; на сереющем небе обозначились верхушки сосен, обозначился снег на растопыренных ветках, обозначилось наконец утро; впереди на дороге обозначилась человеческая фигурка возле приткнувшейся к обочине машины.
Влад притормозил.
На дороге стояла, подняв руку, женщина в длинной рыжей шубе. Больше вокруг никого не было – нетронутые сугробы и красный автомобиль, тремя колесами провалившийся в заснеженную рытвину.
Чтобы так въехать, нужно долго тренироваться, подумал Влад.
– П-простите, – сказала женщина.
Ресницы у нее смерзлись вместе с нанесенной на них тушью. Скулы были очень красные, губы запеклись на ветру; то, что Влад поначалу принял за покрытую снегом шапку, оказалось копной каштановых волос, правда, тоже заснеженных.
– Не могли б-бы… помочь, – сказала женщина, стуча зубами. – Я застряла…
– Добрый день, – приветливо поздоровался Влад.
– …на буксир! – взмолилась женщина. – З-замерзну… М-мобилка не берет… Д-д-д…
Проваливаясь в снег выше колена, Влад обошел вокруг красной машины. Выбрался на дорогу, потопал ногами, пытаясь вытряхнуть холодное и мокрое из высоких ботинок:
– Садитесь за руль и выверните до отказа влево…
Открыл свой багажник, вытащил трос; дама уже сидела за рулем, в своей необъятной шубе похожая на медведя-технократа.
Влад зацепил пострадавшую машину, выехал на более-менее твердое пространство и потихоньку дал газ. Трос натянулся, салон наполнился вонючим выхлопом, колеса вращались вхолостую, в зеркальце заднего обзора Влад видел, как дергается в рытвине красный автомобиль – точно мышка, чей хвост надежно припечатан кошечьей лапой.