Долина Солнца
Шрифт:
— Я имею в виду только то, — осторожно сказал Лукас, — что нам не нравятся подозрительные клейма и маленькие хозяйства, которые начинают подобным образом.
Тэп оказался благоразумнее, чем я от него ожидал.
— Мы собрали этот скот по каньонам вдоль тропы Гуднайта, — объяснил он. — Это отбившиеся от стада коровы, и у нас есть письма от трех крупнейших хозяйств, дающие нам право собственности на тот скот, который мы сможем отыскать. Остальные же клейма принадлежат хозяйствам, которые к этому моменту или уже пошли с молотка, или расположены в Монтане. Но как бы там ни было,
— Может быть, и так. Но только распоряжайтесь им где-нибудь подальше отсюда. Это мое пастбище. Так что проваливайте.
— А тебе не кажется, что у тебя и так многовато земли? — высказал предположение Тэп. — Мы с компаньоном не ищем неприятностей, но я не думаю, что правительство, люди или сам Господь Бог выдали тебе какие-либо бумаги на эту землю. Ты просто считаешь ее своей, и все. Мы думаем, ты и так слишком пожадничал, а потому этот вот треугольник мы оставляем за собой.
— Босс, — вмешался в разговор Ред, — мне кажется, я уже видел где-то этого парня.
Выражение лица Тэпа не изменилось, но мне показалось, что он побледнел. Бетти выглядела очень обеспокоенной, несколько раз она даже пыталась вмешаться в разговор.
— Мы можем быть хорошими соседями, — упорствовал Тэп. — Нам всегда хотелось обзавестись собственным хозяйством. Теперь оно у нас есть, и мы намерены сохранить его.
Лукас собирался было сказать что-то резкое, но его опередила Бетти. До сих пор она не сводила с меня глаз. Похоже, все остальные начисто забыли о моем существовании, что, впрочем, меня вполне устраивало. На мне была старая серая шляпа с помятой тульей, а давно не стриженные волосы спускались до самого воротника рубашки. Ворот рубахи из оленьей шкуры был расстегнут, джинсы в заплатах, а стоптанные башмаки немало претерпели от непогоды и острых коровьих рогов.
— А почему вас и вашего приятеля не видно в Вентане? — спокойно спросила Бетти. — Вечером в субботу там танцы. Приезжайте, мы все будем очень вам рады.
Джим Лукас нахмурился, хотел, видимо, что-то сказать и тут впервые обратил внимание на меня. Он уже было открыл рот, но затем, по-видимому, проглотил то, что собирался произнести. Не знаю, что уж заставило его сдержаться, но взгляд его был суров.
— Обязательно, — пообещал я Бетти, — мы с радостью приедем. Как уже сказал мой компаньон, мы хотим жить в добром согласии со своими соседями. Так что ждите нас.
Лукас развернул своего коня.
— Мы еще продолжим этот разговор. Я вас предупредил, — бросил он, глядя в упор на Тэпа, и пришпорил коня, Бетти последовала за ним.
Ред помедлил, продолжая пристально разглядывать Тэпа.
— И все же, — сказал он, — где мы с тобой могли встречаться?
— Нигде, — отрезал Тэп. — Будем считать, что ты обознался.
Не припомню, чтобы прежде Тэп с кем-нибудь так говорил. Обычно, если кто-то напрашивался на неприятности, он просто выхватывал револьвер и стрелял.
Мы вместе направились к хижине, по пути Тэп обернулся ко мне.
— Видел когда-нибудь шестизарядник, а, Рай? Если дойдет до драки, нам придется силой удерживать землю.
— Не беспокойся, — я снял рубашку, чтобы постирать
— А эта его девчонка… — неожиданно сказал он, — ничего себе штучка, правда?
Мне почему-то стало неприятно.
Утром в субботу, собираясь на танцы, мы встали пораньше, побрились и принарядились. Путь до города неблизкий, и мы решили выехать загодя. Я вытащил из своего «военного саквояжа» видавшие виды потертые кожаные ремни а пару шестизарядников. Поколебавшись мгновение, я положил их обратно, бросив поверх свои старые джинсы.
Потом я пригладил свою шевелюру. Да, волосы у меня, конечно, длинноваты, но зато мой костюм из черного сукна в рубчик был почти новый, и шил я его на заказ. У меня такие широкие плечи и такая узкая талия, что из готового платья на меня ничего не подберешь. К этому костюму я надел серую рубашку из тонкой шерсти и повязал черный шейный платок, а затем увенчал свой наряд самой лучшей черной шляпой с низкой тульей.
Тэп тоже немного принарядился. Когда он взглянул на меня, то в его глазах я заметил неподдельное удивление.
— Рай, да ты, оказывается, симпатичный парень! Прямо-таки настоящий красавец! — усмехнулся он, но лицо его было таким, словно он думал о чем-то неприятном. Немного помолчав, он добавил: — Револьвер у тебя с собой? Лучше быть при оружии.
Я похлопал по своему кожаному ремню и откинул полу сюртука. Мой «рашен» 44-го калибра был при мне, под рукой. Один из самых верных способов быстро выхватить револьвер — носить его за поясом. Про второй револьвер, в кобуре под мышкой, я ничего говорить не стал. Это было новомодное изобретение, придуманное, если верить слухам, Беном Томпсоном, а уж если оно хорошо для Бена, то и мне тоже сгодится.
Нам предстояло проехать не менее двадцати пяти миль, но в пути обошлось без задержек, и мы успели как раз ко времени. На платной конюшне я распорядился насыпать нашим коням отборного овса. Тэп вопросительно взглянул на меня.
— Это стоит денег, — натянуто заметил он.
— Ну да, но сытый конь и скачет быстрее. Мы с тобой не в том положении, чтобы экономить на лошадях.
На Бетти было синее платье, в цвет ее голубых глаз, и, хотя там было еще примерно полдюжины симпатичных девушек, никто из них не мог с ней сравниться. Ближе всех ко мне оказалась темноглазая жгучая сеньорита. Красавица мельком взглянула в мою сторону. Некоторое время спустя я снова поймал на себе ее взгляд.
Тэп даром времени не терял. Он прошагал через всю комнату, подошел к Бетти и теперь о чем-то разговаривал с ней. Она стояла у стены напротив меня, и наши взгляды встретились, но — тут уж ничего не поделаешь — Тэп меня опередил, и я вовсе не собирался мешать ему. Юная мексиканка все еще была поблизости, так что я пригласил ее на танец и тут же получил согласие. Легкая как перышко, она с блеском исполняла все фигуры. Мы станцевали с ней один танец, потом еще один, затем появилась рыжеволосая ирландская девушка с забавными веснушками на вздернутом носике, а после я снова танцевал с Мархитой Лопес. Несколько раз я оказывался неподалеку от Бетти, и мы поглядывали друг на друга. Ее взгляды были неизменно холодны.