Долина пауков
Шрифт:
– О-о-о!..
Хозяин с ужасом смотрел на огромных пауков, присасывающихся к худощавому, и на других, ползающих по земле.
Когда он пытался заставить своего коня подъехать к судорожно бившемуся и кричавшему серому узлу, пытавшемуся встать, послышался стук копыт, и мимо промчался маленький человек, сбившийся в сторону на своей лошади и ухватившийся за ее гриву. И все новые и новые клочки серой ткани заволакивали лицо хозяина. А над ним и кругом его кружились, все теснее и теснее обхватывая его, нити паутины...
Впоследствии
Копыта стучали, человек с серебряной- уздечкой мчался, сам не сознавая куда" подняв кверху свае испуганное лицо и держа нож наготове, чтобы нанести удар. л в нескольких шагах впереди ехал маленький человек, таща за собой хвост разорванной паутины, но все еще держась в седле. Камыш склонялся перед ним, ветер дул сильный и свежий; через плечо хозяин видел, как паутина гналась за ними...
Он так стремился убежать, что только тогда, когда его лошадь приготовилась сделать большой прыжок, заметил, что находится на краю рва, но не мог сообразить, что следует сделать. Он сидел, сильно нагнувшись вперед, и откинулся назад уже слишком поздно.
Но если волнение помешало ему сделать скачок, то он, во всяком случае, не забыл, как следует падать. Он отделалс я только ушибом плеча, лошадь же его упала и судорожно билась. Но нож воткнулся в твердую почву и сломался, как бы отказываясь дальше служить ему.
Хозяин быстро вскочил, не переводя духа, отбиваясь от настигавшей его паутины. Одну минуту он думал было бежать, но вспомнил, что находится во рву, и повернул назад. Он отбежал в сторону, и в следующее мгновение стал спускаться еще ниже, скрываясь от бури.
Здесь ему удалось спрятаться под выступом высохшего русла потока, и из своего прикрытия он смотрел на эти странные серые массы, несшиеся мимо и застилавшие плотной пеленой кусочек неба над его головой, ожидая, пока ветер утихнет и явится возможность уйти.
Один раз летевший мимо паук упал в ров рядом с ним. Он с растянутыми ногами был величиной в целый фут. Посмотрев несколько минут, как чудовище старалось убежать и пыталось кусать его сломанный нож, он поднял свой подбитый железом сапог и с проклятием бросил им в мягкую массу, намереваясь сделать то же и со вторым сапогом.
Убедившись, что полчища пауков не достигнут его, человек сел и начал раздумывать, грызя, по своему обыкновению, ногти. Его оторвало от этого занятия появление человека на белой лошади.
Он услышал стук копыт его лошади и ободряющий голос товарища еще раньше, чем увидел
– Ну что?
– спросил он наконец стараясь придать своему вопросу начальнический тон.
– Вы бросили его.
– Лошадь помчала.
– Знаю, и моя тоже.
Он дерзко захохотал в лицо хозяину.
– Я говорю, моя лошадь помчала,- сказал человек, у которого прежде была лошадь с серебряной уздечкой.
– Мы оба трусы,- решил маленький. Другой продолжал грызть ногти, как бы в раздумьи, не спуская глаз с подчиненного.
– Не называй меня трусом,- сказал он наконец.
– Вы такой же трус, как и я.
– Может быть. Есть предел, за которым каждый человек начинает бояться. Это я узнал недавно.
– Но не так, как вы. Вот в том-то и разница. Я никогда не думал, что вы его бросите. Он спас вам жизнь несколько минут тому назад... Но что же вы, наш хозяин?!
Хозяин опять начал грызть ногти и сильно нахмурился.
– Никто не называл меня трусом,- сказал он.- Нет... Сломанный нож все же лучше, чем ничего... Загнанной белой лошади не снести двух человек четыре дня... Терпеть не могу белых лошадей, да уж нечего делать на этот раз. Ты начинаешь меня понимать... Я вижу, что после всего случившегося ты намереваешься очернить меня... Ты никогда не был мне по душе.
– Хозяин...- начал было маленький человек.
– Нет, нет!
– отвечал хозяин.
Он вскочил, когда маленький человек хотел отойти. С минуту они смотрели друг другу в глаза. Над их головами пролетали пауки. Камни покатились, раздалось топанье ног, отчаянный крик...
удар... К ночи ветер стих. Солнце зашло безмятежно ясно, и бывший
владелец лошади с серебряной уздечкой очень осторожно вышел по легкому подъему из рва; только теперь он вел на поводу белую лошадь, на которой прежде ехал маленький. Ему хотелось подойти к своей лошади, чтобы снять уздечку с серебряными украшениями, но он боялся, что ночь и ветер могут застать его в долине, а кроме того, ему была неприятна мысль, что он может увидать своего коня, усеянного пауками, а может быть, частью изъеденного ими.
Взгляд его обратился на долину.
"Я погорячился,- подумал он,-а теперь она уж получила свою награду. И они - в этом нет сомнения..."
Но что это? Далеко, над поросшим лесом скатом долины, к небу, озаренному закатом, вилась отчетливо струйка дыма.
При виде ее покорность старика сменилась яростью. Дым! Он повернул лошадь; но колебался. В эту минуту над ним что-то зашуршало в воздухе. Далеко над тростником п^лыл разорванный серый лоскут. Он взглянул на паутину и на дым.