Долгое лето

Токацин .

– Будь по-твоему, - взгляд дракона скользнул по горе самоцветов, виднеющейся под его лапами.
– Ты тоже кое-что заслужил. Вот кристалл кварца, он проясняет разум - и тебе он, как кажется мне, очень пригодится...

Друза прозрачного кварца заблестела на ладони Гевахелга. Существо замерло, вглядываясь в бесцветные грани. Потом его "усы" качнулись и зажглись синеватым огнём, и воздух вокруг поплыл и завихрился, и Кесса на миг отвела взгляд.

– Всегда отрадно было смотреть на Вайден, пролетая над пустыней, - заметил дракон, обвивая лапы хвостом.
– В последние

годы я редко там бываю, но это можно исправить. Ты спасла две жизни, Чёрная Речница. Говори, чего ты просишь взамен?

Кесса вздрогнула и растерянно улыбнулась.

– Я прошу исцеления для Эррингора, - уверенно сказала она, вылавливая зверька на дне кармана.
– У него отняли облик. Пусть он станет таким, каким его создали боги!

Эррингор, ухваченный за шкирку, замер на ладони Кессы и даже хвостом не махал. Элмад наклонил голову, глядя на существо одним глазом. Потом глухо зарычал.

– Нет, Чёрная Речница, - сказал он, смежив веки.
– Я не оставлю тебя без награды - но этого ты не получишь никогда. Ты спасла мою жизнь, и ради твоего спасения я оставлю это создание таким, какое оно сейчас. К сожалению, не навечно.

– Н-но...
– смотреть на громадного дракона было жутко, выдержать его взгляд - почти невозможно, и всё-таки Речница шагнула вперёд.
– Владыка Элмад, мы...

– Этот год отмечен странными встречами, - сам себе сказал дракон, укладывая голову на лапы.
– Кто ещё меня навестит, пока не кончится лето... Иди с миром, Кесса Кегина. Ты - истинная Чёрная Речница, и ты заслужила награду. Возьми её и оставь меня.

Сумка за плечами Кессы зазвенела и слегка потянула Речницу назад. Что-то брякнуло в кармане. Кесса отпустила Эррингора - он проворно забрался в сумку, только хвост мелькнул - и вынула из кармана тяжёлый пёстрый камешек с дыркой. Многоцветная яшма холодила ладонь и пульсировала, как живое сердце.

Глава 32. Защитники Мекьо

– Чушь!
– Эррингор сердито вильнул хвостом и отвернулся.
– Гевахелги - злые, коварные твари. Надо было убить его! Теперь он у своих, и они отомстят нам.

– За что?!
– в недоумении пожала плечами Речница.
– Странные мысли у тебя, Эррингор. Мы помогли мирным существам и спасли невиновного от мучений и казни. Нам нечего опасаться!

– Фарррах... знорка, глупая знорка, - надулся зверёк и перебрался подальше от Кессы - на тюки с припасами, привязанные к панцирю ящера-анкехьо. Речница покачала головой и уселась поудобнее на куске мелнока, расстеленном на жёсткой броне. Ехать на спине ящера было удобно, куда лучше, чем идти пешком по раскалённой дороге, и всё же от жары и плавной качки Кессу всё время тянуло в сон. Она протёрла глаза и взглянула направо - слева в желтоватом мареве таяли паутинниковые поля, изрезанные неглубокими канавками, а за полями золотилось песчаное море, и смотреть туда совсем не хотелось.

Справа, в тени раскидистых Тикоринов, громко скрипели водоподъёмники, рассохшиеся

от жары. Кесса пригляделась и увидела, как мутная влага струится по дну канавок. Она высыхала прямо на глазах, будто её выплеснули на раскалённую сковороду.

– Свирепый небесный огонь...
– прошептала Речница и поёжилась. Белое небо дышало жаром, жар струился и от камней мощёной дороги. Никого не было на ней - малочисленные жители прятались под Тикоринами. Кто-то из них украдкой выбрался из-под дерева и поспешил к подъёмникам - анкехьо, которые приводили их в движение, тоже изнемогали от жары, и люди решили увести их с солнцепёка. Речница поднялась во весь рост - говорили, что справа, под обрывом, течёт полноводная Река Симту, и Кесса очень хотела её увидеть. Она увидела лишь розовое пламя - строй цветущих Олеандров на берегу.

"Хорошо, если Гоэл за ночь добрался до Вайдена... или нашёл, где спрятаться! Врагу не пожелаешь путешествовать под таким солнцем," - Речница вздохнула и поправила белое покрывало, ремешком закреплённое на голове. Такие покрывала носили тут все - полуденное солнце могло и череп прожечь...

– Сто-ой!
– донеслось из "головы" каравана, и следом раздался треск и перестук палок по панцирям анкехьо. Ящеры дружно фыркнули и остановились, переминаясь с лапы на лапу и покачивая хвостами. Кесса, не желая быть расплющенной парой бронированных хвостов, отодвинулась на край и привстала, держась за шипы и вытянув шею. Впереди случилось что-то, достойное внимания.

– Ничего. Едем, - буркнул, покосившись на Речницу, синдалиец-погонщик, восседающий на загривке ящера. Анкехьо вылез на обочину.

Ящеры цепочкой брели вдоль дороги, а Кесса смотрела на широкую и глубокую борозду, протянувшуюся через южное поле. Мостовая просела и вздыбилась углами плит, и два десятка жителей с лопатами, ящером и повозкой сейчас пытались её выровнять. А на краю поля в окружении четырёх воинов свернулся в клубок огромный огнистый червь, разрубленный на несколько частей.

– Смотри, Эррингор! И здесь они!
– охнула Речница.

Взрытая дорога осталась позади. Караван подошёл к раскидистому Тикорину, и ящеры медленно вползали под его сень и укладывались в ряд. Настало время привала, и Кесса спрыгнула на землю и развязала узел с припасами. По такой жаре есть ей не хотелось, но Эррингор, как всегда, был голоден...

Из-под дерева видны были серо-жёлтые паутинниковые поля. Вся трава уже полегла, по спутанным волнам бродили жители и топтали стебли. Двое вытаскивали из зарослей большую сеть, и Кесса подошла поближе - что можно ловить сетью в поле?!

В неводе, вымазанном чем-то липким, трепыхались микрины, маленькие летающие рыбы, один здоровенный паук - и что-то желтовато-красное, с двумя парами тонких усов и кольчатым жёстким телом. Жители, увидев странную добычу, бросили сеть, один побежал к дороге и подобрал большой булыжник, другой крикнул людям под деревом, чтобы они бросили ему палку. Двое караванщиков подошли к сети, вынесли её на дорогу, и Кесса смотрела в недоумении, как люди вчетвером бьют и топчут непонятное существо, пока от него не остаётся только шкурка.