Долгий уик-энд
Шрифт:
Клэр бросила взгляд на часы. Без двадцати двенадцать. Вот-вот начнут съезжаться на обед посетители. В будние дни в «Приюте у моря» подавали в обед только закуски – их готовили местные ребята, Фред и Лоз, которых обучил Лука. Но сегодня праздничная пятница, впереди долгие выходные, да еще и солнце вышло. Скоро на террасе будет не протолкнуться от желающих подкрепиться.
Впрочем, сейчас Клэр волновал совсем не обед.
– Я сделала кое-что ужасное, – сообщила она Анжелике.
– Ты?! Невозможно!
Клэр придвинулась ближе.
– Я думала,
– Конечно, правильно!
Анжелика ободряюще погладила начальницу по руке. Так странно, она успокаивает Клэр. Клэр, которая никогда не нуждается в поддержке.
– Черт! – Начальница откинулась назад, спрятала лицо в ладонях. – Боже мой, прости. Ты, наверное, считаешь меня чокнутой.
– Нет. Не считаю я ничего такого.
– Я столько раз себе это представляла, но никогда не верила в реальность…
– Он вроде бы обрадовался.
– В том-то и беда. – Клэр беспокойно оглянулась. – Лука еще не встал?
– Нет. Я пыталась его разбудить, только он спит без задних ног.
– Хорошо.
Они замолчали. Клэр осталась наедине со своими мыслями, Анжелика – со своим любопытством.
– Кажется, я этого не вынесу, – наконец произнесла Клэр. – Только что мне остается?
– Может, расскажешь, что случилось?
– Ох, не знаю. Я никому не рассказывала. Даже Луке. Мне стыдно за то, что я тогда сделала. Я столько лет с этим живу… Мне было всего девятнадцать. – Она измученными глазами посмотрела на Анжелику. – Я понятия не имела, как устроен мир. На меня взвалили огромную, ужасную тайну, и поделиться ею я ни с кем не могла. – От тяжелых воспоминаний Клэр вдруг обмякла, ссутулилась. – В конце концов я, конечно, созналась. Но к тому времени было уже поздно.
– Может, тебе только кажется, что ты поступила ужасно. Так часто бывает. Люди рисуют себе в голове всякие страшилки и мучаются от чувства вины.
За ее недолгую жизнь Анжелике часто внушали мысль о том, что она ведет себя плохо, поэтому такие терзания были ей не в новинку. Со временем Анжелика пришла к выводу: чувство вины – эмоция бессмысленная; на каждый твой дурной поступок найдется куча еще худших, совершенных не тобой. Когда она сделала это открытие, жить стало чуточку легче.
Клэр задумчиво взглянула на помощницу.
– Я стараюсь не вспоминать. Слишком тяжело, даже сейчас.
Анжелика подалась вперед.
– Расскажи. Я не собираюсь тебя судить. Ей-богу, я могу поведать о себе такое, что у тебя волосы дыбом встанут.
Клэр наклонила бутылку над опустевшим стаканом. Долила вина еще на палец.
– Господи… Такими темпами я скоро буду самой пьяной хозяйкой гостиницы в мире.
– Ничего страшного. Ерунда. Есть еще я. Я справлюсь.
Добрых десять секунд стояла тишина. Слышалось лишь тиканье часов на стене да пронзительные крики чаек.
– Я не ожидала, что влюблюсь, – начала Клэр. – Причем влюблюсь не только в Ника. Во всю его семью. В его жизнь. Его дом. Во все. Во всех Барнсов…
Глава
Впервые Клэр увидела братьев Барнс, когда ждала поезд.
Родители подвезли ее на станцию и укатили в коричневом «Ровере» в свой научно-исследовательский центр ядерного оружия в Олдермастоне. Клэр толком не знала, чем они там занимаются. Работа их была секретной; впрочем, даже то, что мистер и миссис Марло обсуждали при дочери, она не могла бы разболтать при всем желании, потому как ничего в этом не понимала. В науку, по стопам родителей, Клэр не пошла. Она изучала литературу, искусство и экономику в колледже Рединга и, хотя мама и папа никогда не говорили такого вслух, чувствовала – они не особенно ею гордятся.
Итак, Клэр ждала поезд, который должен был отвезти ее в колледж. Трое молодых людей появились на другой стороне железнодорожного полотна как раз в тот момент, когда шлагбаум на переезде опустился и замигали предупреждающие огни. Юноши заговорщицки переглянулись и рванули прямиком через рельсы. Идиоты! Они галопом перебежали пути, пихаясь и хохоча, и запрыгнули на платформу перед самым носом скорого поезда на Лондон, который, не останавливаясь, пронесся мимо. Клэр успела заметить спутанные взъерошенные волосы, джинсы и идеальные зубы.
Сердце в груди бешено колотилось. Клэр выставила перед собой портфель, точно щит, и решительно зашагала к ним.
– Вы соображаете, что творите?! – возмутилась она.
Все трое обернулись; выражение лиц вежливое, но озадаченное.
– Вам, конечно, весело и прикольно, только вдруг бы вы не успели? Представляете, что было бы с машинистом? – Голос ее зазвенел от негодования.
– Да ладно, слушай, мы бегаем через эти рельсы еще с тех пор, как были вот такими… – Самый высокий показал рукой рост маленького ребенка.
– Какая разница! Вы когда-нибудь видели человека, сбитого поездом? – Троица переглянулась и помотала головами. – А я видела, – соврала Клэр. Надо же как-то достучаться до самоуверенных балбесов. – Зрелище малоприятное.
– Да все так делают, – произнес один из парней.
Глаза Клэр почему-то защипало от слез.
– Вы – круглые идиоты, – сообщила она. – Не привыкли думать о других. Вам главное, чтобы было весело. Если вас задавят – так вам и надо!
Она махнула рукой и зашагала обратно. Сзади донеслось шушуканье, возня, смешки. Потом на плечо ей легла чья-то рука, и Клэр в ярости обернулась.
– Нечего издеваться!
– Я и не собирался. Ты права. Наша мама, если бы узнала, жутко бы рассердилась. Не бегать через рельсы – одно из ее правил. Точнее, запретов.
Судя по всему, этот брат – средний. Года на два старше самой Клэр. Уже не маленький, должен бы дружить с головой. Одет в вылинявшие джинсы, полосатую рубашку под свободным джемпером и кеды. Волосы светло-русые, длинная челка падает на весело блестящие глаза. Карие глаза с длинными ресницами. Вдумчивые глаза, решила Клэр и почувствовала, что вся злость куда-то пропала.