Долгий путь домой

Алфеева Елена

Пошатываясь, я встала на ноги, и маленькими шажками побрела вдоль шума прибоя. Солнце пекло, и мне очень хотелось спрятаться в тень. На мне была одета какая-то балахонистая хламида, которая не очень защищала от жары. В моё сознание медленно ввинчивалось ощущение какой-то неправильности. Я остановилась и начала проводить ревизию внутри себя. В голове мелькнула мысль, что это начало шизофрении. Проводить ревизию своих чувств, для человека, не совсем нормально. Мысль о шизофрении меня не напугала. Я как-то безучастно подумала, что если сойду с ума и моё сознание расщепиться на субличности, то мне будет с кем поговорить.

Я сделала несколько вдохов, пытаясь уловить, окружающие меня запахи. Разогретая солнцем морская вода пахнет водорослями и рыбой. Вот, едва уловимый птичий запах. Никогда не любила попугаев. Потому, что от них в квартире пахло курятником. Вот дует ветер. Не

сильный, но и не слабенький. Хороший такой, теплый ветерок. Вот под ногами песок и какие-то маленькие камушки и ракушки. Вот шум прибоя и птичьи крики… А это что? Какие-то едва заметные черно-зелёные контуры в моём сознании медленно обретают всё большую четкость. Я перевожу внимание себе под ноги и начинаю понимать, что вижу песок и ракушки и камушки, и собственные ноги. Но не глазами. Не глазами! А… чем-то… Чем? Каким органом я всё это вижу? Осторожно я начала переводить внимание по сторонам. Я стояла на небольшом пространстве песчаного пляжа, примерно посередине его. Примерно в километре спереди и позади меня начинались скалы. На них кое-где, росли кустарники и трава. Скалы образовывали небольшую долину, в которой рос тропический лесок. Вдоль кромки воды были навалены камни. Но не везде. Кое-где к воде можно было подойти по песку. Я не сильна в морской терминологии. Наверное, это была лагуна. Немного мелководья и дальше в воде были еще скалы. Или они называются рифы? Совершенно точно рифы! По берегу были раскиданы обломки какого-то судна. Дерево, металл. Я на нем приплыла? И тут меня осенило. А ведь я ничего не помню! Какая прелесть! Я опять не испугалась и не расстроилась. Просто равнодушно отметила этот факт. Новый взрыв птичьего гомона привлек моё внимание. Они обнаружили труп своего соплеменника и дружной толпой кинулись обгладывать товарища. Я всё это видела не оборачиваясь. За моей спиной всё пространство воспринималось с такой же четкостью, как и спереди. У меня во рту было так же сухо и хотелось пить. Я попробовала отсканировать пространство в поисках воды. Примерно в двадцати метрах от меня, на границе леса и скал, обнаружился родничок. Я направилась в его сторону. Через несколько минут я услышала тихий шелест водички, бежавшей по вековым камням и сладкий вкус на своём языке, и запах сырого камня рядом с родником. При этом все остальные ощущения не исчезли, а просто отошли на второй план, и в любое время я могла переключить внимание на них. Я ускорилась. У меня совершенно не было удивления по этому поводу. Как будто такая необычайная чувствительность была самым обычным явлением.

Несколько последних метров до родника я почти бежала. Я вдруг испугалась, что это моя галлюцинация, и, как только я подойду, всё исчезнет. Но нет. Все оказалось именно таким, как я почуяла раньше. И сладкий вкус воды, и запах сырых замшелых камней и тихий шепоток родника. Я горстями хватала воду и жадно, со свистом, втягивала в себя. Но этого было мало. Я всем телом прижалась к камню, и, погрузив своё лицо в воду, насколько могла, и пила. Корка на пересохшей губе треснула и воду полилась моя кровь. Мне было всё равно. Я пила воду с собственной кровью и это не имело никакого значения.

Я очнулась, как от какого-то морока и отстранилась от воды. Я осознала, что я достаточно напилась, а сейчас пьёт не моё тело. Сейчас пьёт мой страх умереть от обезвоживания. Это его жажду я не могу утолить. Ну вот, как говорится, поели и попили… Я грустно усмехнулась про себя. Я спиной сползла по камню и привалилась к нему. Надо было размочить коросты на глазах и попробовать открыть их и промыть. Если в глаза попал песок, то может начаться воспаление, и я, вообще, без глаз останусь. Родничок был очень маленьким и поэтому большого количества воды, чтобы как следует умыться, в нем не было. Как могла я набирала руками воду и плескала её на лицо. К сожалению, как я не старалась, глаза открыть так и не получилось. Сидя около родника, откинулась на камень и задремала. Снилось мне бушующее море и морские птицы, расклёвывающие человека. А он кричит, зажав, обглоданными до костей, руками голову.

Я проснулась с криком. Сердце больно колотилось о грудную клетку. Солнце уже прошло зенит. Возвращаться на пляж я не хотела. Нет уж. Пока побуду подальше от совсем не милых птичек.

Моя способность «видеть» без помощи глаз ни куда не делась. Честно сказать у меня мелькала подобная мысль, что это необычное состояние, временно. К счастью, пока оно было при мне. Я «осмотрелась» вокруг. Примерно, в диаметре двадцати метров. Потом круг расширила, потом еще раз и еще. Мне было интересно, как далеко я смогу «заглянуть»? Заглянуть я смогла далеко. Я находилась на небольшом, примерно двадцать

километров в длину, острове. Он находился в цепочке таких же островов, разного размера. Кажется, это называется атолл. До основного материка не менее трехсот километров. Водное пространство между островами тоже не маленькое. От пяти до пятидесяти километров. На «моём» острове жили небольшие животные и птицы. Почти вся свободная от скал поверхность острова, была покрыта лесом. На противоположной стороне острова находилась небольшая, всего десяток домов, деревенька. Не скажу, что уж сильно обрадовалась этому факту, но не огорчилась, это уж точно. На крайний случай можно попросить у них помощи, но торопиться не стоит. Насколько я помню, в таких обособленных обществах крайне настороженно относятся к чужакам. Может, убьют меня, от греха подальше, и концы в воду. Жить почему-то хотелось.

Немного вглубь острова обнаружился небольшой каскадный водопад. Вода лениво стекала в природные чаши, обросшие по краям розовым известковым налетом, и уходила в море.

Я решила пройтись к этому сказочно красивому месту. По пути мне попались несколько деревьев со спелыми плодами. Кое-где на деревьях были цветы. От плодов исходил одуряющий аромат. Я не знала, что это за плоды, но была совершенно уверена, что они съедобны. А может мне об этом нашептывал голод и моё нежелание еще раз есть тех птиц. Я вгрызлась в блестящую кожицу, и мне в рот полился кисло-сладкий, немного пряный сок. Невероятно вкусно.

Водопад был очень красив. Несколько источников, вытекая из скал, соединялись и наполняли поочередно три природные чаши, образуя три маленьких прудика, расположенных один за другим. Должно быть, когда-то часть скалы обвалилась, устроив запруду, а потом время, дожди и постоянно текущая вода создали такую красоту.

Я поднялась на несколько метров ко второй чаше. Вода была не очень теплой. Скорее даже прохладной. Но на фоне жаркого дня это было, то, что надо. Не снимая своей рубахи, я медленно погрузилась в воду с головой. Многочисленные ссадинки и порезы на моём теле тут же защипало. Я, кряхтя и цикая, принялась тереть кожу ладонью, смывая запекшуюся кровь и песок. Вода слегка, самую малость, показалась мне мылкой. Лакмус покажет щелочную среду. Мелькнула и исчезла в голове мысль. К чему мне такая информация? Я отмыла свои волосы. Корки на глазах и губах размокли и отпали. Я погрузила лицо в воду и пыталась моргать, чтобы вода вымыла заразу из моих глаз. Зеркала не было, чтобы оценить состояние глаз, да и не увидела бы я ничего. Перед моим взором всё расплывалось. Едва я пыталась открыть веки, как тут же начинались рези. Немного поплавав, я раскинулась звездой на поверхности воды. Я опять начала тестировать свою способность «видеть» не видя. Моё внимание перескакивало с объекта на объект. Я, то разглядывала рыбаков из деревни, то наблюдала за зверьками, живущими на острове, то меня тянуло на соседний остров. Там проходило какое-то мероприятие, возможно свадьба. Мне даже казалось, что я слышу их разговоры и песни, и даже понимаю их.

– Катя…- раздался в голове тихий шепот.

Я осталась равнодушна к этому.

– Катюша, милая,- я опять почувствовала чьи то мысли у себя в голове.

Что это? Я сменила положение и поплыла к бортику моего прудика. Выбравшись на камень, я сняла и отжала рубаху, и повесила её сушиться на росший рядом куст. Сама же я прилегла на разогретый солнцем камень.

– Катенька,- опять раздалось в голове.

– Ты мне?- попробовала я мысленно спросить. Похоже, я всё же сошла с ума, и мои субличности начали переговоры между собой.

– Тебе, дорогая,- усмехнулся «собеседник»,- Как ты себя чувствуешь? Ты ранена?

– Немного. А ты кто?- спросила я.

– Я? Артём,- прошелестело в мыслях.

– Ар-тём,- повторила я,- ты моя субличность? Я сошла с ума?

– Ну что ты! Можно сказать, что ты только пришла в него! Ты не узнаёшь меня?

– Не знаю,- промямлила я,- Я не очень уверено себя чувствую. Всё как-то смазано. Кто ты?

– Я твой жених.

– У меня есть жених? Где ты находишься? Я могу тебя видеть?- засыпала я вопросами собеседника.

– Я нахожусь через один остов от тебя в сторону заходящего солнца.

Я мысленно потянулась в указанном направлении. Это был большой остров. Намного больше, чем тот, на котором находилась я. На острове было две большие деревни, примерно по пятидесяти дворов. В прибрежной зоне сновали лодки. Водное расстояние между островами было больше десятка километров. На берегу, на одном из обломков скал, лицом к моему острову, сидел костлявый рыжий человек в одних холщёвых штанах. Его рыжие волосы были жесткими от соли и торчали вертикально. На лице была недельная щетина.