Долгая прогулка
Шрифт:
Макврайс ответил первым.
— Прощай, брат, — хрипло сказал он. — Счастливого пути.
— Ну, удачи тебе, — сказал Пирсон и отвернулся.
Абрахам побледнел. Он хотел что-то сказать и не смог. Тогда он отвернулся, жуя губами.
— Не огорчайся, — сказал Бейкер. На его лице застыло торжественное выражение.
— Прощай, — проговорил Гаррати, с трудом разжимая застывшие губы. — Прощай, Скрамм, счастливого тебе пути, хорошего отдыха.
— Хорошего отдыха? — Скрамм слегка улыбнулся. — Может, настоящая Прогулка еще впереди.
Он
Скрамм заговорил с ними.
Все наблюдали. Казалось, эти трое совещались очень долго.
— Черт, что они там задумали? — испуганно прошептал Пирсон, ни к кому не обращаясь.
Наконец совещание закончилось. Майк и Джо держались чуть позади Скрамма. Хотя шли они довольно далеко от основной группы, Гаррати слышал надсадный кашель Скрамма. Солдаты очень внимательно следили за троицей. Джо положил руку на плечо брата и с силой сжал его. Они переглянулись. Гаррати не смог прочитать каких-либо чувств на их бронзовых лицах. Затем Майк чуть ускорил шаг и поравнялся со Скраммом.
Секунду спустя Скрамм и Майк повернулись на каблуках и зашагали в сторону зрителей. Люди, чувствуя напряженность предсмертной минуты, вскрикнули и подались назад, словно боясь подхватить заразу.
Гаррати взглянул на Пирсона и увидел, что тот сжал губы.
Скрамм и Майк получили предупреждения. Дойдя до заграждения у обочины, они повернулись лицом к приближающемуся фургону. Два средних пальца одновременно указали вверх.
— Я трахал твою мамочку. Мне понравилось! — прокричал Скрамм.
Майк что-то произнес на своем языке.
Идущие испустили одобрительный крик, и Гаррати почувствовал, как у него наворачиваются слезы. Толпа молчала. Поблизости от Майка и Скрамма никого не было. Они получили по второму предупреждению, после чего сели рядом на землю и стали тихо беседовать. До чего странно, подумал Гаррати, проходя мимо, ведь похоже, что Скрамм и Майк говорят на разных языках.
Он не оглянулся. И никто не оглянулся, даже тогда, когда все было кончено.
— Пусть тот, кто выиграет, сдержит слово, — неожиданно сказал Макврайс. — Так будет лучше.
Никто не ответил.
Глава 13
Джонни Гринблам, сойди вниз!
Два часа дня.
— Мошенничаешь, гад! — закричал Абрахам.
— Я не мошенничаю, — спокойно сказал Бейкер. — Ты мне должен доллар сорок, петушок.
— Я с шулерами не играю.
Абрахам зажал в кулаке десятицентовую монету.
— А я обычно не играю в орлянку с теми, кто меня называет шулером, — мрачно заявил Бейкер и тут же улыбнулся. — Но для тебя, Аб, я сделаю исключение. Ты знаешь
— Заткнись и бросай, — сказал Абрахам.
— О, умоляю тебя, не говори со мной таким тоном, — униженно запричитал Бейкер. — Я могу упасть замертво!
Гаррати рассмеялся. Абрахам подбросил монету, поймал ее на ладонь и прижал к левому запястью.
— Ты мне подходишь.
— О’кей.
Бейкер подбросил монету выше, более ловко поймал ее и как будто перевернул на ладони. Гаррати был в этом уверен.
— Ты показываешь первым, — объявил Бейкер.
— He-а. Я в прошлый раз показывал первым.
— Ну, Аб, я показывал первым три раза подряд до того. Может быть, мошенничаешь как раз ты.
Абрахам что-то пробурчал, подумал и открыл свою монету. Реверс: река Потомак в обрамлении лавровых листьев.
Бейкер приподнял ладонь, посмотрел на монету и улыбнулся. Его монета тоже легла реверсом вверх.
— Ты мне должен доллар пятьдесят.
— Бог ты мой, ты, выходит, решил, что я туп! — взвыл Абрахам. — Ты решил, что я идиот, так? Признавайся! Решил обвести деревенского увальня вокруг пальца?
Бейкер как будто задумался.
— Говори, говори! — рычал Абрахам. — Я тебя слушаю!
— Ну, раз уж ты спрашиваешь, — начал Бейкер, — вопрос о том, деревенский ли ты увалень, мне в голову не приходил. То, что ты дебил, давно установлено. Что до того, чтобы обвести тебя вокруг пальца… — он положил руку на плечо Абрахама, — так это, друг мой, как пить дать.
— Играем на все, — хитро прищурясь, предложил Абрахам. — Ва-банк. И первым показываешь ты.
Бейкер обдумал предложение и посмотрел на Гаррати.
— Рей, что думаешь?
— О чем думаю? — Гаррати потерял нить разговора. В его левой ноге определенно возникло новое ощущение.
— Ты бы сыграл ва-банк с этим типом?
— Почему бы и нет? По крайней мере у него не хватит ума обдурить тебя.
— Я думал, ты мне друг, Гаррати, — холодно произнес Абрахам.
— Согласен, доллар пятьдесят, ва-банк, — сказал Бейкер, и тут левую ногу Гаррати пронзила такая боль, что по сравнению с ней вся боль последних тридцати часов показалась детским лепетом.
— Нога, моя нога, моя нога! — закричал он, не в силах удержаться.
— О Боже, Гаррати, — сказал Бейкер с легким удивлением, не более того, и они прошли мимо. Гаррати казалось, что все проходят мимо него, а он застыл на месте, потому что левую ногу сдавили смертоносные мраморные тиски, а товарищи проходили мимо, оставляя его позади.
— Предупреждение! Предупреждение сорок седьмому!
Не паниковать. Паника означает неминуемый конец.
Он сел на асфальт, вытянув перед собой негнущуюся, как бревно, ногу, и принялся массировать крупные мышцы. Он пытался разогреть их. Все равно что пытаться массировать слоновую кость.