Долг
Шрифт:
Когда я вхожу, Бреннус поднимается из-за своего стола. Глядя на балконную дверь у противоположной двери, я очень легко нахожу источник этой вони.
Он стоит в потоке солнечных лучей, глядя на море. Он поворачивается, когда я останавливаюсь в дверном проеме. Если я думала, что уже видела истинную красоту, должна признать, что я ошибалась. Серафим, стоящий передо мной, исправил это в одно мгновение. Его кожа идеальна, не такая бледная как моя, а золотистая, оттенок, подаренный солнцем, что предает его мужественным чертам лица элегантности. На нем тот же черный бронежилет, который
Нахмурив брови, он пристально смотрит, но его взгляд невозможно прочесть. Он не удивляется, увидев меня здесь. Он вообще не выказывает никаких эмоций.
Его крылья — необыкновенны. Они такого же малинового оттенка, как и мои, но они огромные, идущие по всей длине его тела и заканчивающиеся у пола.
Но самой красивой чертой, которой обладал этот ангел, является его рот. Это совершенство во всей своей полноте и чувственности, его уголки опущены вниз, словно он недоволен большинством вещей. Его недовольное выражение лица вызывает во мне желание увидеть, могу ли я изменить это.
Эта мысль шокирует меня, и я отрываю взгляд от его рта и возвращаюсь к его глазам. С тех пор как я вошла в комнату, его выражение лица не изменилось. Похоже на то, словно в его лицо был введен ботакс, и теперь у него только одно выражение: изыскано красивое презрение.
Чувствуя себя уродцем в присутствии такого очарования, мои крылья трепещут. С громким щелчком, крылья прекрасного ангела разворачиваются, загораживая солнечный свет за его спиной. Его раскрытые крылья свирепые и внушают страх. Пораженная этим видом, мое сердцебиение ускоряется, и я делаю маленький шаг назад.
В это же мгновение, Бреннус со смертельным щелчком выпускает клыки. Я смотрю на Бреннуса, и вижу, что выражение такое же угрожающее. Он протягивает ко мне руку, показывая, что я должна подойти к нему. Желая его защиты от нашего смертоносного гостя, я иду к его столу. Прежде чем сесть, Бреннус берет мою руку в свою. Я позволяю ему утянуть меня на колени и с удивлением обнаруживаю, что с ним я чувствую себя в безопасности. Бреннус прячет клыки, а затем протягивает руку и гладит меня по щеке.
Я поворачиваюсь к ангелу в комнате, он опустил свои крылья в состояние покоя, но его выражение лица осталось прежним.
— Женевьева, это Казимир. Он пришел, чтобы встретиться с тобой, — говорит Бреннус, знакомя меня с ангелом.
Казимир делает шаг вперед, приближаясь к столу. Когда я слышу имя «Казимир», мои мысли ускоряются. Я знаю это имя. По какой-то причине оно мне знакомо, но я не могу вспомнить. Поскольку, я не знаю, как должна приветствовать своего врага, я говорю:
— Да? — перевожу взгляд от Бреннуса к Казимиру. — Ну, Казимир, я бы сказала «приятно познакомиться» но…, - морща нос, я замолкаю.
В глазах Казимира появляется хищный
— Ты заслуживаешь похвалы, Бреннус. Ты нашел ее. Мы все очень довольны тобой. Ты будешь вознагражден.
Меня пронзает жуткий страх, я бледнею, и сильнее сжимаю руку Бреннуса. Он использует вторую руку, чтобы погладить меня по волосам, а затем отвечает на латыни:
— Это награда, Казимир.
— Будет, только если ты сможешь удержать ее. А ты не можешь, — решительно отвечает Казимир. — Она наша. Она всегда относилась к нам.
Бреннус мягко смеется, и улыбается мне, когда я смотрю на него. Мое сердце стучит словно барабан. Мне становиться плохо, когда я понимаю, что Казимир здесь для того, чтобы выторговать меня.
Что со мной будет, если Бреннус отдаст меня в руки Падшим? — думаю я.
— Ты лжешь, — уже по-английски отвечает Бреннус.
— Я это делаю? — спрашивает Казимир, перейдя на элегантный английский.
— Да, — с улыбкой говорит он, с любовью касаясь моей щеки.
Его пальцы скользят по моей щеке к ключице, а потом к сердцу. С тем же презрительным выражением лица, Казимир наблюдает за всем тем, что делает Бреннус. Пальцы Бреннуса медленно обводят контур моего декольте. Оттягивая в сторону красную ткань, он обнажает татуировку над моим сердцем.
Увидев, изображенные на моей коже крылья Рида, в мое сердце когтями впивается тоска и становится трудно дышать. При виде моей выгравированной связывающей метки, от Казимира исходит низкое, глубокое рычание. Я инстинктивно рычу ему в ответ, отпустив руку Бреннуса и кладу их на стол. Я наклоняюсь на стол, будто в любой момент могу запрыгнуть на него. Кладу на руки подбородок и так же пристально смотрю на Казимира, как и он на меня.
— Ты связала себя с Воином, — со смертельной угрозой говорит Казимир, как будто это преступление.
Я улыбнулась, потому что мне удалось стереть с его лица выражение величественного презрения и гнева. Это немного ужасает, но ангел в мне полностью удовлетворен ответом.
— Это единственное решение в моей жизни, в котором я никогда не сомневаюсь, — прямо говорю я.
— Кто этот Воин? Я хочу спросить его за это решение, — спрашивает Казимир.
Руки Бреннуса обнимают меня, в то время как я, со сжатой в кулаке вырезанной Ридом статуей, приближаюсь к Казимиру, намереваясь наброситься на него. Его слова, это тонко завуалированная угроза Риду, и я не допущу этого.
— Думаю, мы ранее уже говорили об этом, mo chro'i, но возможно, стоит повторить. Ты не можешь убить нашего гостя, — шепчет мне на ухо Бреннус. — Это плохие манеры.
— Она носит символику Рая, — говорит он Казимиру. — Она не твоя.
Казимир снова переходит на латинский.
— В конце концов она все равно будет нашей. Ты это знаешь. Жнец уже связывался с вами, не так ли?
— Так это ты послал Альфреда, — произношу я на латинском, давая им понять, что я тоже могу говорить на их языке. — Твой учитель по латыни Мистер Мартин, в своих отчетах, которые мы получали от него, писал, что ты преуспевала в своем классе.