Долг

Бурнашова Виктория

Я даже головой из стороны в сторону покачала. Может, именно его в детстве роняли? Стало тошно.

 — Вообще-то ты моя собственность, — заявил Лорин, продолжая смотреть мне в глаза. — И ты права. Ты мне ничего не сделала, но я буду использовать так, как хочу. Без унижения, естественно.

Его пальцы скользнули к талии и остановились там, осторожно поглаживая кожу. Это место словно запылало. Я часто задышала от вставшей в горле ненависти. Прямо указывает мне на моё место. Чтобы с ним? Да по доброй воле?! Я себе глаза выдеру и язык откушу, но с ним никогда в одну кровать не лягу! Пусть хоть убивает меня, но этого не будет!

 — И Вы готовы взять меня силой? — сжала зубы так, чтобы боль отрезвила сознание.

Просто

вопрос, а я ответа так никогда не ждала. Хотя нет, вру. В том тайном лазе, когда отец предлагал меня этому чудовищу. Молилась, чтобы он одумался. И он знал, что со мной будет. Знал, что меня могут просто-напросто убить. И не будет могилы, чтобы принести цветы или просто навестить меня. Мои кости растаскали бы гримы или другие бродячие животные. Труп ели бы сотни червей, методично стирая меня из этой жизни. Я стану просто ничем. Было, и не стало. Мир не рухнет, никогда даже слезы не проронит по этому поводу. Возможно, Марфа хоть раз горевала по мне и скучала, но в этом жестоком мире я уже не верю в чудеса. Может, я ей не нравилась, и она общалась со мной, чтобы таким способом подлизаться к отцу. Погано. Конечно, омрачать всё неправильно. Но, когда сталкиваешься с таким мерзавцем, всё то добро случившееся со мной, словно заражается его гнилью и чернотой. И кажется, что есть только мы и эта ситуация, которая принижает моё достоинство. Да, я женщина. Прав немного. Но банальную видимость обратного создать далеко не трудно, к тому же это можно сделать из обыкновенной жалости. Понимаю, что некоторые дамы заслуживают скотского отношения, знаю, таких много, но я не из их числа. Я имею в виду тех, кто убивает своих детей, изменяет мужу и позорит его, знает, что больна и продолжает заражать партнёров, особо не беспокоится на этот счёт. Их много. Мужчины также не святые. Но я прошу лишь о снисхождении. Ведь я ничего неправильного в жизни не делала. Но меня наказывают. За что? Кто-то ходит безнаказанным, продолжая воровать и убивать, а я словно слабая пташка попала под громадную ладонь «справедливости». Возмездие видимо на небесах раздаётся всем в хаотичном порядке. Виноват-не виноват, всё равно держи. Для профилактики.

 — Пока не думал на этот счёт, ведь ты вроде как согласна была, — вполне серьёзно отозвался ликан, продолжая близко стоять.

Это было неприятно. Никакой одежды. Я раза три в жизни видела мужскую грудь. Как-то не довелось, знаете ли, и я этим крайне горжусь. Видела голый мужской зад. Жалела об этом долго и до сих пор, честно говоря, передёргивает. А тут во всей красе. Считается ли это нарушением моих принципов? Смотреть на голых мужчин — это к чему причисляется? К зрительному разврату? Или визуальной половой связи? Довольно глубокий вопрос.

 — Я же ничего не сделала, — подняла высоко брови. — Я не расстёгивала рубашку, не нагибалась перед Вами, не делала пошлых намёков. С чего же Вы решили обратно?

Тот поднял подбородок, разглядывая моё лицо из полуопущенных ресниц. Опять приценяется?

 — Тебе понравились мои прикосновения, ты возжелала меня, и я вполне адекватно отреагировал на твой позыв, — словно что-то обычное произнёс Лорин спокойно и даже плечом дёрнул. — Теперь ты делаешь такое лицо, будто ничего не было.

 — Когда такое было? — тут же спросила я.

 — Ну, как же? — он улыбнулся, пугая меня своей странно-зловещей улыбкой. — Я подошёл к тебе, ты лежала и предоставляла себя. Для удостоверения я облизал тебе живот, и ты выделила ферменты, которые пьянят похлеще самогона. Ты меня захотела, я, как видишь, тоже не особо против.

Обычные вещи! Идиот. Это был волк! Я не могла захотеть животное! Конечно у меня всё внутри сжалось!

 — Я даже не хочу Вам ничего объяснять, — вдруг поняла я. — Вы говорите такие глупости, от которых мурашки по спине бегут. Захотеть… волка? Ну да, я же так похожа на старую изголодавшуюся по мужскому телу женщину и кидаюсь на всех, кто может помочь мне

удовлетворить мои низменные потребности. Одно лицо.

Старалась убрать сарказм из голоса. Не хватало теперь мне над ним издеваться и унижать его. Говорю же, это заразно. И, кстати, как это — «захотеть»? Стоит парень. Красивый. Улыбается тебе. Что внутри должно такое ёкнуть, чтобы дама полезла на него с явственными намерениями плодиться и размножаться? Должно быть нечто такое, от чего голову сносит и туманит разум. А может, всё вполне осознанно происходит, да? Видишь парня, подходишь, делаешь то, что хочется, где-то уединяетесь и разбегаетесь. Что там такое-то?! Может, духи какие? Нашёптывают, сидя на плече: «Подойди к нему, а то старой девой останешься!». Лет в сорок — это паника, как минимум. Наверное, так и есть. Другого разумного объяснения не могу найти. Как может нравиться целоваться? Глотать слюни друг друга — это высшая степень доверия, что ли?! А если он заразный? Вдруг его до этого рвало… фу! Прекрати накручивать!

 — Мой нюх меня не обманул, — покачал он головой. — Ты можешь сколько угодно оправдываться, но я знаю, что ты не такая целомудренная, какой хочешь казаться.

Я часто заморгала, пытаясь переварить и принять эту мысль. Виновата я. Да, конечно.

 — Хорошо, Лорин, — решила я заканчивать этот отвратительный разговор. — Я не буду оправдываться. Давайте мы просто останемся каждый при своём мнении, хорошо? И не лучше ли нам поговорить о будущем?

Тот рассмеялся. Редко он это делает. В принципе, смех всегда украшает, но не пошлая или злая улыбка после него.

 — Прав был Франк, таких экземпляров мы ещё не встречали, — оглядывая меня заинтересованным взглядом, выдал ликан. — И о каком будущем жаждет поговорить прелестная леди?

Да, сарказм неприятен. Особенно, когда его направляют на тебя. Прямо так и сквозит издевательствами. И кто такой Франк?

 — Идём к дороге, Вы меня всё-таки убиваете или отпускаете, милостиво указывая нужное направление, — перечислила я вполне просто. — Выбор за тем, кто сильнее.

Я часто видела, как кошки подолгу не убивают пойманных мышей. Просто переломят им лапку и наблюдают, как они хромают, пытаясь спастись. В конце концов они их даже не едят. Те, кто по-настоящему голодные, едят сразу, а эти лениво так лапкой её подталкивают, мол, беги, серая, беги. Та рыпается и радует кошку. В итоге мышка умирает от нанесённых увечий, а кошка идёт и занимается своими обыденными делами. Чем-то напоминает мою ситуацию. Прихлопнет, чуть отпустит, и так несколько раз. Раздумывая над следующим шагом, он наслаждается жертвой, ведь все они прекрасны, ибо их жизни принадлежат только ему. Он решает, умереть ей или нет. Наверное, эта власть опьяняет. Ты почти Бог. Решаешь, кому сделать подарок, а кого наказать. Неужели он так живёт всю жизнь?

 — Ну, последнего не будет, натура у меня такая, — усмехнулся Лорин, продолжая обдавать мои губы своим дыханием. — А вот первые два я готов рассмотреть.

 — Вы явно хотите, чтобы я что-то сделала, дабы Вы меня не убивали, не так ли? — сразу спросила я.

Я держала голову чуть отвёрнутой от него. Если бы повторяла все его действия, то мы скорее всего бы тыкались носами друг в друга. Но он меня выше. На полголовы где-то. Моя голова чуть задрана, его опущена. Один уровень, как никак.

 — Быстрый секс и мы снова пойдём к остальным, дабы ты смогла вновь повеселить Морика и поумилять Виера, — выдвинул он свои условия.

Вздохнула. Слово-то какое. Вроде простое, а сколько в нём… плохого. Разумеется, этого не будет. Но он действительно готов в лесу? Вот прямо тут? На влажном мху, окружённые комарами и зловонными выделениями.

 — Есть и второй вариант? — тут же с сожалением спросила я.

Тот еле заметно прищурился, словно удивлённый моим ответом. Будто не ожидал этого. Что странно. Я же говорила, что готова принять смерть не раз. Почему же это так его… не устроило?