Долг старших
Шрифт:
Трава доходила едва ли не до колен рыжей целительнице, в мантии шагать совершенно неудобно.
Аркалан наблюдала за коллегами-претендентами в Испытании. Еще не все прибыли, время оставалось, но почти каждый сторонился остальных, ощущая напряженное ожидание и волнение. Служка провожал участников ближе к экзаменаторам, ожидавшим у приметных молодых елей с раздвоенным стволом. Архиведун, главный лекарь королевства, Грувед, рядом его первый заместитель Ведун Эссад и более десяти помощников – ведущих целителей. Корона бдительно отслеживала посвящение лекарей в Ведуны, на это событие-Испытание обязательно
Вот умиротворенное лицо очень пожилой дамы расы людей в аккуратной кремовой, как и у остальных «жертв» тонкой мантии с длинными расклешенными рукавами. Женщина-человек что-то говорила себе под нос и хмурилась. Она не обращала внимания на стражу, тихо дежурившую подле, призванную следить за проведением Испытания. Дама продолжала убеждать в чем-то невидимого собеседника. Умалишенная. Распространенный недуг стариков.
Вон мужчина – темный эльф, мрачно взирающий на каждого приближающегося. Неприязненно косился на приставленную стражу. Мужчина не прожил даже третью половину столетия, довольно молодой. Он осматривался, стоя со скрещенными руками, пальцы с силой впивались в предплечья. Преступник.
Еще более юная, чем темный эльф по соседству, оркша, бледнеющая то ли от страха, то ли от решительности, отчего ее кожа становилась ярко-зеленой. Не похожа на преступницу, у тех взвешенный, острый либо совсем отрешенный взгляд. Доброволец?
Уходили к Богам в их мире всегда одинаково: лет под триста – триста пятьдесят и позднее, по собственному желанию, когда понимание прожитых веков начинало преобладать в мыслях, затмевая даже усталость. Разум не выдерживал бремени возраста. Реже Уходили более молодые эйдосы, едва перемахнувшие за полтораста лет. Ритуал Ухода выполнялся в любом Храме, при искреннем и добровольном молитве-обращении желающего Уйти к Богам. И Боги принимали просьбу, мирно усыпляя просящих. Ритуал проводился самостоятельно, лекари не требовались. Но Уйти самому можно лишь в Храме и только с искренним добровольным прошением. Тогда никакие целители уже не могли переродить Ушедшего эйдоса.
Повезло воинам.
Воин получал серьгу и звание Мэтра при владении тремя видами оружия на уровне золота. Аркалан так и не добилась успехов в бою, хотя и честно пробовала заниматься с оружием.
Повезло магам.
Давалось боевому магу звание Магистра при установлении использования им высшего заклинания, разрушительной силой соизмеримого с единовременным обстрелом блока катапульт.
Лекарям не повезло. Чтобы получить серьгу и связанные с ней полномочия и обязательства, целитель должен был уметь отправлять живого эйдоса к Богам. Навсегда. Без права перерождения.
Те, кто лишался рассудка ввиду разных обстоятельств (пытки, старость, душевные расстройства), к Богам отправиться самостоятельно
С преступниками, приговоренными к Уходу, процесс протекал несколько иначе. Никто, включая целителя-Ведуна, не мог насильно отправить хранящего разум эйдоса к Богам. Только лишенных рассудка. Никто не мог навязать другому такую волю. Но преступники должны были быть казнены.
Многих просто-напросто отправляли в Храмы, где дозволяли мирно отойти к Богам, но в отношении более серьезных преступлений закон Короля Кайдена Церано предусматривал только казнь через лекарей, что было гораздо страшнее, дольше, тяжелее морально. Тех, кто отказывался быть казненным Ведуном, принуждали, жестоко пытая. И это действовало. Так что осужденному приходилось выбирать: либо тихо завершить свое существование, либо подвергаться мучениям до такой степени, пока он не лишится рассудка.
Случалось, что преступников и сумасшедших было меньше, чем кандидатов в Ведуны (что, по правде, происходило весьма и весьма редко), тогда бросался клич среди добровольцев. Тем предлагалась плата за Уход. Далеко не такая высокая, как можно было подумать: Король опасался пропаганды подобного вида заработка. Его Величество пристально отслеживал каждого лекаря, приблизившегося к Испытанию, и еще более пристально тех, кто Испытание прошел, пусть даже и давно не подтверждал статус, лишившись серьги.
Что говорить: свободная практика помощи лекарей Уходящим без ведома Храмов и Короны (неважно, что кроме как с умалишенными, это было невозможно провести) не поощрялась, а, наоборот, каралась суровым отлучением от целительства на последующие полсотни лет, а то и ссылкой на рудники.
– Госпожа Аркалан, прошу, – Ведун Эссад, правая рука Архиведуна Груведа, – Мы начинаем, госпожи и господа лекари.
Аркалан глубоко вдохнула. Кем она сегодня отсюда уйдет? Госпожой Аркалан, лекарем при золотых заслуженных нашивках? Или ей достанется серьга и обращение Ведунья?
– Начинаем, прошу выбрать места чуть подальше друг от друга, дабы не мешать коллегам. Помощники, приведите готовящихся Уйти. Экзаменаторы, Ведуны, пожалуйста, займите места напротив кандидатов.
Все просто. Никаких громких слов, никаких торжеств. Все знают, зачем сюда пришли.
Восемь претендентов-целителей молча образовали шеренгу, напротив выстроили их будущих «жертв». Каждому целителю достанется один эйдос, которого лекарь запомнит навсегда. Аркалан знала, что сейчас крутится в головах ее коллег: «Умалишенный? Преступник? Доброволец?»
Помощники подводили и усаживали «жертв» на подготовленные жесткие стулья перед целителями. Две четкие шеренги, одна напротив другой. За спинами стража. Экзаменаторы медленно выстраивались в третью произвольную колонну, за «жертвами», лицом к лекарям.
Послышалась ругань со стороны пары преступников, готовящихся Уйти. Однако никто не противостоял страже, помогавшей «жертвам» занять места. За сопротивление или отказ преступникам грозили пытки и сведение с ума без второго шанса на мирный Уход.