Долг Короля
Шрифт:
— Рин Кисеки, ты понимаешь, какая ответственность лежит на тебе? Если ты провалишься, даже смерть тебе не поможет, гарантирую.
Рин только кивнула.
— Найди мне Фриса, и все будет хорошо.
Не дожидаясь ответа, она хлопнула возмущенного демона по плечу и побежала туда, где остались их лошади. Вскочив на свою гнедую ленивицу, сказала:
— Хоть раз перейдешь на рысь, и я пущу тебя на котлеты, поняла?
Лошадь, похоже, поняла, потому что поднялась с места в быстрый галоп.
Глава 3.3
Минут через двадцать Рин уже стояла перед воротами поместья. Свет не горел ни в одном окне. Она подняла с земли камень
— А! Вот ты значит как? — прошипела Рин. Уселась на землю и вошла в транс. В саду никого не было: ни слуг, ни врагов. Дорожка перед домом была вся покрыта клубами желтого тумана, что свидетельствовало о ловушках магического характера. В поместье было несколько человек, не три и не четыре, Рин ясно ощущала их присутствие. Может быть, это были слуги, может быть, охрана. В любом случае, им настанет конец, как только она доберется до них. Рин вышла из транса, поднялась и побежала к реке у поместья. Вода поднялась очень сильно: если днем это была мелкая речушка, то сейчас она разошлась. Дождь, накрывший местную гору, откуда река брала начало, превратил ее в мощный поток. Но даже если придется вымокнуть по уши, Рин пройдет в дом, и ничто ее не остановит. Девушка прыгнула в воду и побрела, держа кобуру с револьверами и Соколиную песню над головой.
— Тварь… Ты у меня попляшешь. Никакое происхождение тебе не поможет, — рычала Рин, борясь с бурным потоком. Наконец она дошла до того места, где они с Розой встретили Фриса, и поднялась на берег.
— У меня нет времени, чтобы устроить тебе, суке, настоящий кошмар, хотя я бы этого очень хотела, — с досадой сказала Рин, выжимая мокрые штанины.
Девушка снова пристегнула все оружие и направилась к углу здания. Ладдар сказал, что пахло рыбой. Значит, это должно быть недалеко от кухни. Рин подняла с земли камень и бросила в окно на первом этаже. Стекло осыпалось с громким звоном, где-то залаяли собаки и через минуту пятеро здоровенных псов из породы шаберговых сторожевых неслись на нее. Рин обернулась. Набрала воздуха в грудь и взвыла по-волчьи. Псы резко затормозили, вспахивая лапами мокрую землю, и легли, поджав хвосты.
— Прочь, щенки! — рыкнула Рин. Собаки, скуля, поползли в ближайшие кусты. Рин пошла дальше. Доломав окно, она проникла внутрь и оказалась в гостиной. Достала Соколиную песню, приставила ее кончик к стеклу и двинулась вперед. Раздался жуткий скрежет.
— Раз-два, я к тебе почти дошла, — напевала она на манер детской считалки. Ей никто не отвечал. Рин напрягала уши в попытках расслышать хоть одно движение, но шум дождя мешал ей. Девушка достала револьвер и пошла в сторону кухни, откуда до сих пор шел запах жареной рыбы.
— Три-четыре, отвори-ка дверь пошире.
Рин встала у стены и с помощью Соколиной песни медленно отворила дверь в кухню. Та открылась со скрипом, словно петли не смазывали вечность. Осторожно осмотрела помещение: вокруг было пусто. Запах рыбы перебивал все остальные, не было слышно аромата парфюма Анхельма, и ей совершенно не на что было ориентироваться. Рин задумалась: с одной стороны, можно войти в транс и найти вход сразу. Это, конечно, отнимет драгоценные силы, которых осталось не так уже и много. Неизвестно, сколько еще придется выдержать и насколько сложный предстоит бой. Расходовать силы нужно экономно. С другой стороны, в любой момент придет Фрис и поддержит ее, а пока она здесь сомневается, с Анхельмом и Розой могут сделать что угодно.
Поняв, что выбора у нее как такового и нет, Рин вздохнула, уселась на пол и закрыла глаза, погружаясь
Предметы и мебель в кухне предстали перед ней в ореолах лилового и желтого сияния. Лиловым сверкали те предметы, которых касалась Рейко, желтым — места, где она применила магию. Отслеживать волшебников для Рин всегда было довольно просто, но еще проще, когда дело касалось аиргов. Будучи по природе своей волшебными созданиями, они оставляли следы на всем, к чему прикасались. Магия клубилась вокруг них сгустками света, и сейчас она видела, что где-то глубоко под землей пульсирует желтое облако.
Рин прервала транс, некоторое время сидела и промаргивалась. В трансе она видела, что больше всего следов было оставлено на большом шкафу, где, вероятно, хранилась посуда. Девушка подошла к шкафу, открыла его и ухмыльнулась, увидев перед собой круто уходящую вниз лестницу. Никакой опасности в виде ловушек здесь не было. Но она стояла, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу, и не спешила спускаться. Темнота сейчас показалась ей жуткой, от лестницы дохнуло сырым холодом, и Рин отшатнулась назад. Приступ клаустрофобии подступил опасно близко, стоило ей лишь подумать о том, как она будет брести в этой мгле одна, в тишине, без света. И ведь с собой-то ничего не возьмешь, нужно держать оружие наготове. Не в зубах же нести факел.
«Это всего лишь лестница. Ничего страшного там нет и быть не может, ты же чувствуешь, — вдруг прозвучал в мыслях голос. — Ты можешь по ней спуститься. Просто иди».
Рин глубоко вдохнула несколько раз, успокаиваясь, и сглотнула нарастающее чувство тошноты и паники. Ступенька скрипнула под ее ногами. Мрак вокруг сгустился.
«Чего ты боишься? Бояться нечего, на твоей стороне сама Смерть», — убедительно добавил он. Рин снова вдохнула. Верно. Голос прав. Нужно просто идти. У нее приказ.
— Пять-шесть, собираюсь тебя съесть! — пропела она, спускаясь вниз. Ее голос отдавался от стен гулким эхом, словно Рин была в колодце. Она сжимала изо всех сил горячую рукоять Соколиной песни и револьвера, и это придавало ей храбрости. Наконец, она дошла до маленькой площадки, где массивная дверь преграждала путь. Она толкнула ее и, к ее мрачному удивлению, та легко поддалась.
Стоя на пороге, Рин вглядывалась во мрак впереди. Ничего не видно, хоть глаз коли. Где-то впереди капала вода. Девушка прижалась к влажной холодной стене и двинулась вперед, прикрывая лицо оружием. Под ногой чавкнуло и хрустнуло, через подошву она чувствовала что-то мягкое и предпочла не думать о том, на что наступила. Но сердце снова забилось чаще, глаза заслезились, а во рту наоборот — пересохло. Стена круто повернула влево, Рин увидела впереди малюсенький огонек. Она пошла быстрее. Огонек оказался маленькой свечкой в железном подсвечнике. Нехорошее предчувствие, что ее ждали, сменилось уверенностью. Раз ее ждут, да еще так любезно оставили незапертую дверь и источник света, значит, будут разговаривать. Переговоры с преступниками Рин никогда не любила, но еще меньше ей нравилось говорить с аиргами.