Долг чести

Марфа В.

– Естественно, чужие, - ответил Василий Ильич, - Однако, может быть, хотя бы парой писем в год обмениваться будем? Я к тебе уже привык здесь. Можно даже переписываться не как родственники, а как люди, работавшие некоторое время вместе.

– Хорошо, - согласилась Наташа.

На счастье Наташи, этот эпизод с оговором был последней неприятностью девушки в централе. В мае Наташа и Егор написали прошения о досрочном освобождении, но положительное решение было принято только в пользу Наташи.

В июне

Наташа смогла вернуться в Калугу, а Егору пришлось ждать до полного окончания срока в первых числах сентября. Руководство централа посчитало невозможным простить ему попытки создания прокламаций, поэтому в характеристике указало, что молодой человек совершенно не ступил на путь исправления и не раскаивается. В Наташиной характеристике были перечислены все проступки девушки, однако, было уточнено, что Наташа раскаивалась с первых дней заключения и оказывала положительное влияние на остальных заключенных, что и стало решающим аргументом для суда.

В сентябре 1885 года, уже воссоединившейся семьей, обнимая дочь Тоню, Егор спросил Наташу:

– Наташа, я все понимаю. Было тяжело, скучали по дому, по дочери, по родителям, по брату и сестре, негласный надзор полиции… Но ответь мне на один вопрос: ты за агитацию или против?

– Категорически против, - ответила девушка, - И тебе не советую.

– Понятно, - ответил Егор, - А если меня снова посадят, ждать будешь?

– Буду, - ответила Наташа, - Но еще раз выручать таким путем не буду.

– Да ты что, Наташа, я бы никогда не стал тебя о таком просить, - смутившись, ответил Егор, - Давай тогда так договариваться. Если что – ты ничего не знала, но мешать мне ты не будешь.

– Хорошо, – ответила Наташа.

========== На грани разрыва ==========

Наступил октябрь 1885 года. Жизнь постепенно входила в свое русло, Наташа снова устроилась в больницу фельдшером, а Егор, подумав, пошел работать в аптеку. Трехлетняя Тоня была очень рада, что мама и папа вернулись из командировки, поэтому первое время не хотела отпускать родителей даже на полдня.

– Тонечка, доченька, маме на работу надо, - говорила Наташа, - Мама заработает денег, купит тебе новое платье.

– Не хочу платье, не уходи, - просила Тоня, - Я без тебя скучала.

– И я скучала, но вечером я вернусь и мы с тобой во что-нибудь поиграем, - отвечала девушка и, стараясь уйти как можно быстрее, чтобы дочь не начинала плакать, быстро собиралась и шла на работу.

Наташа часто вспоминала свою первую встречу с дочерью после девятимесячной разлуки и то, как обрадовалась ей Тоня.

«Обнимала, радовалась, что я приехала, спрашивала, когда приедет папа», - вспоминала Наташа, - «А я ей отвечала, что у папы в далекой больнице еще остались дела и он приедет только осенью. Забыла бы Тоня эту командировку, а то еще будет потом вспоминать, расспрашивать… Не хотелось бы обманывать уже подросшую дочь».

Так

же Наташа нередко вспоминала свою встречу с родителями.

«Мама, с одной стороны, была очень рада меня видеть», - думала девушка, - «А, с другой стороны, практически сразу начала ворчать. Что я допрыгалась, что меня все-таки посадили, что надо было еще в столице выводы делать. А что я могла ей сказать, если действительно надо было в столице выводы делать? Нет, влезла туда, куда влазить не следовало. Сама во всем виновата, жаль, что Егорка мою точку зрения не разделяет и планирует и дальше заниматься агитацией».

В один из дней Наташа шла на работу и вдруг увидела следователя, который организовал ей условия и доказательную базу для столь мягкого приговора суда.

– Наталья Максимовна, - сказал он, подойдя к девушке - Я вижу, вы уже освободились.

– Да, освободилась, - ответила Наташа.

– А не хотите ли отблагодарить меня за то, что я вам помог всего год в централе отбыть, а не лет двенадцать минимум на каторге? – спросил он.

– Нет, Виталий Родионович, я с вами уже за все рассчиталась, - ответила Наташа.

– А не хотите ли теперь сделать так, чтобы я не сказал ни слова вашему мужу о том, почему вас осудили к заключению в централе, а не к каторге? – спросил следователь.

– Нет, не хочу, - ответила Наташа, - И вообще, я могу опоздать на работу, поэтому разговаривать с вами не желаю.

Погрузившись в рабочий ритм, Наташа забыла об утреннем разговоре, однако, вернувшись домой, девушка услышала неожиданную фразу от супруга:

– Наташа, давай поговорим.

«Рассказал, значит, все мужу», - подумала Наташа, - «Может быть, даже и приукрасил. Ничего, Егор даже если и обидится, то долго обиду держать не будет, простит меня».

Присев на кухне, Наташа сказала супругу:

– Хорошо, давай поговорим. А о чем?

– О Виталии, он ко мне в аптеку приходил, - сказал Егор, - Рассказал все то же самое, что ты рассказывала, требовал денег за свое молчание. Я его так хотел послать русским матерным, да не мог, на работе, все-таки. Поэтому сказал, чтобы он больше не приходил, иначе пожалеет. Так что, Наташа, если он к тебе вдруг придет, так же смело посылай его подальше.

– Мы с ним уже виделись сегодня утром, - ответила Наташа, - Предлагал отблагодарить его за то, чтобы он к тебе не приходил. Я просто пошла дальше на работу, не стала обращать на него внимания.

– Вот и не обращай на него внимания дальше, - сказал Егор, - Пошел он далеко-далеко.

– Не отстанет же, - вздохнула девушка.

– И все равно, не обращай на него внимания, - ответил Егор, - Игнорируй.

На следующий день, в разгар рабочего дня, Наташа услышала, как ее зовет санитарка.

– Наташа, спустись вниз, тебя хотят видеть, - услышала девушка и решила, что ее снова зовут родственники больных, которые хотят услышать информацию о состоянии здоровья пациента.