Долг чести
Шрифт:
— Ну-ка, посмотри. — Барроуз передал ему бинокль. Португалец повернулся в кресле, привычно отрегулировал фокусировку, поднёс бинокль к глазам и посмотрел на корабль, стоящий у причала коммерческого порта. Он был хорошо знаком с такими судами, неоднократно проверял на них состояние спасательных средств, когда служил на посту береговой охраны. Ему даже довелось однажды осматривать именно этот корабль, один из первых построенных для перевозки грузовиков, легковых автомобилей и других машин. Над палубами нависли длинные тени…
— Ты знаешь, что это такое?
— Нет. — Это было какое-то гусеничное транспортное средство. Машина находилась в тени, потому что солнце спустилось
— А-а, я понял, это какие-то учения, — произнёс Барроуз, спускаясь по трапу на палубу. — Видишь, вон там летит самолёт. Мой брат летал на таком, перед тем как перешёл в «Америкэн эйрлайнз». Это F-15 «игл», истребитель ВВС.
Ореза поднял бинокль к небу и увидел летящий самолёт. А вот и второй, они летят рядом, как и полагается истребителям F-15, барражируя над центральной частью острова и демонстрируя готовность военно-воздушных сил встать на защиту родной земли, только… Эмблемы на крыльях представляли собой красный кружок.
И снова Джоунз предпочёл смотреть на бумажные распечатки вместо электронного дисплея. Последний был удобнее в реальной жизни, но при ускоренном воспроизведении глаза быстро уставали, а для предстоящей ему работы требовались внимание и тщательность. От его заключения могут зависеть жизни людей; напомнил себе Джоунз, зная, что это ложь. Вместе с ним листы просматривали два опытных техника-океанографа. Они начали работу с полуночных записей и продвигались вперёд, не спеша, внимательно изучая зарегистрированные кривые. Район учений для подводных лодок располагался недалеко от атолла Куре и был выбран потому, что в непосредственной близости от него находилась серия гидрофонов, составляющих часть Тихоокеанской системы раннего обнаружения. Ближайшая группа гидрофонов замыкалась на донную усилительную станцию размером с гараж или небольшой дом, установленную совсем недавно. Она представляла собой часть более крупной системы и соединялась подводным кабелем с другой донной станцией, расположенной в пятидесяти морских милях от неё, однако эта вторая станция была установлена уже давно и уступала первой как своими размерами, так и чувствительностью. Далее кабель вёл сначала к Куре, затем к Мидуэю, откуда полученная информация передавалась по спутниковой связи, дублирующей подводный кабель, который соединял станции с Пирл-Харбором. Дно Тихого океана буквально пересекали такие кабели, причём во множестве. На протяжении ряда лет за период холодной войны Военно-морской флот США прокладывал почти столько же подводных кабелей, как и компания «Белл телефон», иногда арендуя у неё морские суда-кабелепрокладчики.
— Вот это идёт «Курушио» под шноркелем, — заметил Джоунз, обводя чёрные точки красным карандашом.
— Каким образом, черт побери, вам удаётся преодолеть глушение «Маскера»? — удивлённо спросил один из техников.
— Говоря по правде, эта система действительно неплохая, но ты когда-нибудь прислушивался к ней?
— Я не был в море уже десять лет, — признался старший техник.
— Когда я плавал на «Далласе», мы недалеко от Багам целую неделю занимались играми с «Мусбраггером».
— У «Муса» превосходная репутация.
— И она вполне заслуженная, поверь мне. Мы не могли найти
— Здорово! Я это запомню, сэр, — кивнул техник-океанограф, и на его лице появилась восхищённая улыбка.
— О'кей, вот здесь у нас в полночь находился японец. А теперь посмотрим, что ещё нам удастся выяснить. — Он перевернул лист. При иных обстоятельствах Джоунз рассматривал бы это как одну из любимых игр своего младшего сына. — Вот это, должно быть, «Эшвилл», начинающий, наверно, набирать скорость, чтобы ещё раз повторить упражнение. У него скоростной гребной винт, правда?
— Не знаю.
— А вот я знаю. Не думаю, что нам удалось бы засечь его так отчётливо, будь у него гребной винт для несения патрульной службы. Давайте нанесём все это на планшет.
— У нас уже есть электронный планшет, мы ведём прокладку, — отозвался второй техник. Теперь этот процесс вёлся главным образом с помощью компьютера. Когда-то слежение казалось настоящей чёрной магией.
— Позиция? — Джоунз поднял голову и посмотрел на планшет.
— Примерно вот здесь, почти рядом с аварийным буем. Видите ли, сэр, — терпеливо объяснил техник, передвигая чёрный пластмассовый треугольник, отмечающий на карте, прикреплённой к стене, место предполагаемой гибели подводной лодки, — нам известны её координаты, и когда начнутся спасательные работы…
— Спасательных работ не будет, — прервал его Джоунз, посмотрел по сторонам и попросил сигарету у проходящего мимо техника. Вот, наконец-то я заставил себя произнести это вслух, подумал он.
— Здесь нельзя курить, — сказал один из старшин. — Нам приказано выходить из помещения…
— Дайте спички и продолжим работу, — приказал Джоунз. Он перевернул страницу, проверяя кривую частоты в шестьдесят герц. — Здесь нет ничего… и здесь тоже. Дизельные подводные лодки плавают под водой почти бесшумно… но, если они не шумят, значит, не поднимаются на шноркельную глубину, а в этом случае не смогут проплыть далеко… «Эшвилл» сделал ускорение вот в эту сторону, и здесь, видно, японская подлодка появилась снова… — Новая страница.
— Почему не будет спасательных работ, сэр? — Потребовалось целых тридцать секунд, чтобы техник осмелился задать этот вопрос.
— Какова глубина в месте обнаружения аварийного буя?
— Я понимаю, но спасательные камеры… я сам видел, на лодке их три.
Джоунз даже не поднял головы, делая первую за несколько лет затяжку. — Да, мы называли их на «Далласе» «мамиными камерами». «Видишь ли, мама, даже если что-нибудь случится, мы всегда сможем спастись». Дело в том, чиф, что из подводных лодок не спасаются. На практике это невозможно. Лодка погибла, и вместе с ней весь экипаж, Остаётся лишь выяснить, что с ней случилось.