Долетим до Одера
Шрифт:
"Когда наши войска захватили вторую полосу вражеской обороны, над полем боя появились немецкие бомбардировщики. Западнее Краснодара противник сосредоточил около 1400 самолетов. Перебросив их поближе к району боев, гитлеровцы получили возможность наносить удары большими группами - по 200 300 бомбардировщиков в каждой". И дальше: "Истребители 4-й воздушной армии вели героическую борьбу с вражеской авиацией, срывали прицельное бомбометание по войскам, заставляли многих немецких летчиков поворачивать вспять. Однако полностью предотвратить организованные действия противника не могли".
Эти слова в полной мере должны быть отнесены и к боевым действиям над "Голубой
Произошли изменения и в руководстве части. Командирами эскадрилий стали старшие лейтенанты А. А. Постнов и В. А. Князев. Капитан В. И. Максименко, вернувшись из госпиталя, был утвержден штурманом полка. Изменилось служебное положение комиссара полка В. Е. Потасьева. С октября 1942 года в Красной Армии был упразднен институт комиссаров и введена должность заместителя командира по политчасти. Потасьев получил звание майора.
Наконец, преобразился внешний вид моих однополчан. Взамен шпал и кубарей в петлицах были введены погоны, и в новой форме авиаторы выглядели более подтянуто, молодцевато. Это поднимало дух, заряжало энергией.
По вполне понятным причинам меня интересовало и волновало положение дел в штабе полка, где руководить временно оставался помощник начальника штаба по связи майор Ф. А. Тюркин, назначенный через некоторое время заместителем начальника штаба. Вскоре я узнал, что мое место занял опытный летчик-истребитель майор С. Н. Тиракьян. Это известие порадовало меня: дело попало в надежные руки.
Итак, полк прибыл на кубанскую землю 23 мая и уже через три дня включился в работу. Только 26 мая летчики совершили 56 боевых вылетов - с учетом того, что командир дивизии ограничил им, как "новичкам", количество заданий. Тем не менее уже в этот день были одержаны первые победы в воздухе. Так, группа А. Постнова из шести самолетов приняла неравный бой с двадцатью четырьмя машинами гитлеровцев - у немцев было 10 бомбардировщиков, остальные - истребители. Сбив один "мессер" и сохранив свои ряды, отважная шестерка заставила неприятеля повернуть вспять.
Следующие дни были еще более горячими. Нередко в воздухе оказывались с обеих сторон десятки самолетов. Такого не довелось видеть с начала войны даже самым бывалым ветеранам. Однако на выручку им приходил приобретенный за два года опыт, хорошая морально-психологическая подготовка к боевым действиям в необычной, резко меняющейся обстановке. Важным подспорьем нашим истребителям стала радионаводка, поскольку самолеты ЛаГГ-3 уже оснастили бортовыми радиостанциями. Тогда даже самые закоренелые "ретрограды" были посрамлены в скептическом отношении к радиосвязи после первых успешных действий в воздухе, которые благодаря умелому управлению с земли стали заметно четче, грамотней и целенаправленней. Добавлю к этому, что за "дирижерским радиопультом" в этих боях стоял опытный командир подполковник И. М. Дзусов, хорошо знакомый летчикам полка еще по совместным действиям на Донбассе и Северном Кавказе. В период кубанских сражений он был командиром авиадивизии, в рядах которой дрались
28 мая в полку у нас отличился младший лейтенант П. В. Селезнев, один из молодых летчиков. Шестерка Кубати Карданова, в которую он входил, вылетела на отражение налета крупной группы вражеских бомбардировщиков. Наблюдатели насчитали до 50 машин Ю-87, в сопровождении 14 истребителей Ме-109 направлявшихся к станице Киевской, где ожесточенный бой вели наши наземные войска. Летчики окрестили самолеты Ю-87 "лапотниками" - за обтекатели неубирающихся шасси, и впрямь напоминавшие лапти. Так вот впереди этой колонны летела шестерка новеньких "Фокке-Вульф-190", разрекламированных фашистами. Она, по-видимому, имела задачу вытеснить наших истребителей из района удара "юнкерсов".
– Парой самолетов отвлечь "фоккеров" на себя!
– раздался в шлемофонах зычный голос Дзусова.
– Ваша цель - бомберы. Бейте их основными силами!
Так и сделали: старший сержант В. Д. Резник и сержант А. А. Харенко бросились на перехват истребителей. Оставшаяся четверка изготовилась к атаке по бомбардировщикам. "Фоккеры" сначала устремились к паре Резника, а потом переключились на группу Карданова, поняв, что главная опасность угрожает оттуда.
– В бой с истребителями не вступать!
– хладнокровно наставлял с земли Дзусов.- Атакуйте только бомбардировщиков!
И все же летчикам пришлось принять навязанный немцами бой. В первой атаке Селезнев сбил одного "фоккера". Остальные в злобе решили поживиться более легкой добычей - снова вернулись к паре Резника. А та, слишком далеко оторвавшись от основной группы, устремилась к неприятельским бомбардировщикам, не заметив, что пять оставшихся "фоккеров" переключились на нее. Эта опрометчивость обошлась слишком дорого. Истребители врага перехватили и сбили оба наших самолета. Резник успел выброситься с парашютом, а Харенко погиб.
Тем временем Карданов вместе со своими ведомыми врезался снизу в самую гущу бомбардировщиков, одновременно умело прикрывшись ими сверху от истребителей сопровождения. Боевой порядок колонны был нарушен, и самолеты врага побросали бомбы в чистое поле. Летчики сбили четыре бомбардировщика, два из них были на счету Селезнева. За три сбитых в этом бою самолета молодого летчика вскоре наградили орденом Красной Звезды.
Не выдержали гитлеровские бомбардировщики натиска отважной четверки дрогнули и развернулись назад. Но истребители врага (их осталось девятнадцать) решили расправиться с дерзкими "лагами". Действуя попарно, умело маневрируя, сохраняя присутствие духа и хладнокровие, наши летчики сумели вырваться из вражеского кольца и благополучно вернуться на аэродром.
На следующий день шестерка капитана В. А. Колесника встретила еще более многочисленную колонну врага - 70 бомбардировщиков и 20 истребителей. Тогда немцы потеряли пять машин. А наша группа закончила бой без потерь. Даже такое простое сопоставление цифр в этих схватках говорит о силе духа советских летчиков, о их высочайшем летном мастерстве.
Утро 3 июня выдалось холодное, хмурое. Тяжелые свинцовые облака медленно плыли над полями, неохотно пропуская редкие солнечные лучи. Дул сильный ветер. Погода для активных действий авиации мало подходящая и в то же время вполне благоприятная для вражеской разведки с воздуха: под прикрытием облаков неприятель мог неожиданно и незаметно подкрасться к нашим объектам. С этим обстоятельством было связано первое боевое задание дня - комэску А. А. Постнову и еще нескольким опытным летчикам с рассветом быть готовыми к вылету на случай перехвата воздушного разведчика.