Долбаные города
Шрифт:
Мне не хотелось кричать на нее, не только потому, что она была взрослой. Миссис Гласс, может быть, являлась самым добрым и беззащитным существом во всем Ахет-Атоне. Она задрожала, и я устыдился.
— Простите, — сказал я. — Я не хочу на вас ругаться, я не в этом смысле.
— И я тоже не хочу, — добавил Саул, хотя он-то даже не начинал. Я отвел взгляд. Миссис Гласс была на грани истерики, и я понял, что она проболтается, просто потому, что не слишком хорошо контролирует себя. А ведь миссис Гласс считалась
— С ним все в порядке, — повторяла она, словно бы разговаривая с самой собой, убеждая себя, утешая. — Фред позаботится о Леви. Фред не позволит случиться ничему плохому. Он должен, должен.
Тут она залилась слезами, и я подумал, каким странным видится мир, когда плачешь. Я обнял миссис Гласс точно так же, как обнимал миссис Джонс, и от этого меня прошило ужасом, будто я снова прикасаюсь к матери мертвого ребенка.
— Ну, ну, ну, все будет хорошо, миссис Гласс, не бойтесь, все будет в порядке. Он ведь жив, так?
Она кивнула.
— С ним происходит что-то плохое?
Тут вместо однозначного ответа я получил странное "я не знаю" в виде зябкого передергивания плечами.
— Это как, миссис Гласс? — спросил Саул. Он включился в разговор как ни в чем не бывало, словно мы обсуждали возможность поиграть в "Монополию". Леви всегда восхищался невозмутимостью Саула, а меня она частенько раздражала. Но сейчас я подумал, что это поможет миссис Гласс собраться с мыслями.
— Мой малыш, — сказала она и горше расплакалась. На этой роскошной, просторной кухне совершенно очевидным стало старое утверждение о том, что богатые тоже плачут.
— Мистер Гласс позаботится о нем, вы сами сказали.
Я пододвинул к ней чашку со своим, чуть теплым, чаем. Она обняла ее, как ребенок игрушку. Я подумал: если она будет пить из моей чашки, погрешу ли я против правды, если скажу Леви, что мы почти целовались?
Затем я задумался над тем, скажу ли я Леви еще хоть что-нибудь. Миссис Гласс сделала отчаянный глоток, поморщилась.
— У меня с медом, — сказал Саул. — Хотите?
Она покачала головой, некрасиво, как пятилетняя девочка, утерла маленький, тонкий нос. Она готовилась зарыдать с новой силой, у детей есть такое характерное выражение лица, и я думал, что надо ловить момент, пока она еще в силах говорить.
— Вы не хотели, чтобы он отправился куда-то с мистером Глассом?
Миссис Гласс кивнула. О, эти семейные разногласия успешных людей.
— Он все равно увез его, — прошептала она.
— То есть, вы не договорились? Но вы знаете, куда?
Миссис Гласс сказала:
— Знаю — зачем. Чтобы вылечить его. Леви становилось хуже.
— И стоит из-за этого так переживать? — спросил Саул.
Я засмеялся:
— Боитесь, что у Леви получится сепарироваться, если у него не будет серьезного психоневрологического
Миссис Гласс тоже неожиданно засмеялась, отчаяния в ее голосе было больше, чем лихорадочного веселья, что логично, однако и оно присутствовало. Тут кто-то повернул в миссис Гласс какой-то рычажок, и она мгновенно замолчала, я даже испугался, что ей стало плохо. Она вся побледнела, кровь отхлынула от лица, губы приобрели странный, бледно-розовый оттенок, мама называла помады такого цвета МГТХ (мои губы, только хуже).
— Фред не знает, что делает, — сказала миссис Гласс. — Фред думает, что так будет лучше.
— Как будет лучше?
— Отдать Леви. Сделать его здоровым в обмен на...
Тут она замолчала, губы снова налились краской, она открывала и закрывала рот, как зажатая в сети рыбка.
— Фред сказал, что с ним все будет в порядке, — повторила она. — Что Леви будет жить. Что болезнь не уничтожит его разум. Что она больше не вернется. Для этого нужно всего ничего, всего ничего.
— Что нужно? — осторожно спросил я. Саул отпил чай, вдумчиво покивал, словно был ее психотерапевтом.
— Ужасно, — сказал он. — Просто ужасно.
— Заткнись, Саул.
— Ей явно нужна поддержка.
— Ей нужно сказать нам, где сейчас Леви.
Тут миссис Гласс повела себя так, как мы от нее совсем не ожидали. Она вдруг успокоилась, сказала холодным, даже чуточку механическим голосом:
— Я не знаю, где он. Фред забрал его к своему работодателю.
Мой взгляд соскользнул на ее руки, и я увидел синяк, идущий вокруг запястья — гранатовый браслет для женщин, не умеющих выбирать мужчин (впрочем, несмотря на комический и анксиолитический эффект, виктимблейминг — это плохо).
— Работодателю? — спросил я.
— Да. Долговременный работодатель.
— Я думал, штат — его долговременный работодатель.
Миссис Гласс сказала:
— Фред давно собирался. Очень давно. Он вымаливал у него разрешение, хотя я была против с самого начала. Он ответил. И велел привезти к нему Леви. Я ничего не смогла сделать.
Она вновь разгонялась, говорила все быстрее и быстрее.
— Он заберет моего мальчика, заберет моего малыша, моего маленького, маленького мальчика. Вдруг Леви ему понравится?
— Так, я правильно понимаю? Ваш муж хочет продать Леви какому-то педофилу? — спросил Саул.
Я прыснул, а миссис Гласс посмотрела на Саула с невыразимой тоской, так что взгляд ее казался почти комичным.
— Вы ничего не поймете, мальчики. Я сама ничего не поняла. Существо, на которое работает мой муж, обладает огромной силой. Властью. Понимаете, он иногда жалеет своих последователей. Он дает им что-то. Исполняет.
Она сказала "существо". И все остальное было уже неважно. Я почувствовал, что воздуха резко стало не хватать.