Документ «Р»

Уоллес Ирвин

— Почему вы не заявите это публично? — спросил Коллинз.

— А вы? — ответил вопросом на вопрос Мейнард. — Почему не выступаете против, поправки вы, министр юстиции?

— Потому что тогда я больше не буду министром юстиции.

— Так ли это важно?

— Да, потому что, оставшись на этом посту, я смогу сделать больше хорошего, чем лишившись его. И потому что к моему голосу не прислушаются так, как к вашему. Таким доверием страны, как вы, я не пользуюсь. К вашему голосу прислушиваются и избиратели и законодатели.

— Погодите-ка минутку, мистер Коллинз, —

сказал Мейнард, кладя трубку в пепельницу. — Должен признаться, что вы окончательно сбили меня с толку. Вы спросили меня, почему я не выступаю против поправки, и я ответил вам вопросом на вопрос. Я ожидал услышать, что вы не выступаете против поправки, потому что поддерживаете ее. Вместо этого вы даете мне понять, что разделяете мои взгляды на нее. Я просто не понимаю вас. Я полагал, что вы, так же как президент, лидеры конгресса и директор ФБР, являетесь сторонниками поправки. Не далее как сегодня, два часа назад, вы вроде бы призывали в своей речи уделить ей самое пристальное внимание. Что-то вы меня запутали.

— Наверное, потому, — кивнул Коллинз, — что я изрядно запутался сам. Сегодняшняя речь была написана заранее и прочитана по настоянию президента Уодсворта. Но со вчерашнего дня у меня появились основания для все более и более растущих подозрений по поводу поправки и страхов по поводу возможных злоупотреблений ею. Думаю, что теперь я полностью разделяю ваше к ней отношение и, пожалуй, лучше подам в отставку, чем соглашусь еще раз выступить в ее защиту. Но пока что я предпочел бы оставаться на посту министра. Мне нужно довести до конца важное дело, прежде чем я смогу позволить ребе открытое выступление. Однако голосование в Калифорнии приближается, время на исходе, и люди должны услышать авторитетный для них голос. Поэтому я и призываю выступить публично вас. Только вы можете уничтожить тридцать пятую поправку.

— Что ж, я объясню вам, почему мое выступление невозможно, — ответил Мейнард. — Не знаю, известно это вам или нет, но полтора года назад члены Верховного суда приняли постановление по вопросам этики. Никто из нас не должен устно или письменно выступать в поддержку или осуждение того или иного юридического вопроса, который потенциально может оказаться в компетенции Верховного суда. Я не могу публично обсуждать поправку, по поводу которой мне, возможно, придется выносить судебное решение или толкование в моем официальном качестве. Есть, разумеется, один выход, — сделав паузу, продолжал Мейнард. — Я ведь всегда могу подать в отставку. Тогда я буду волен сказать все, что захочу. — Он покачал головой. — Но пока мне кажется, что сложившаяся обстановка не требует столь решительных шагов.

— «Сложившаяся обстановка», — повторил Коллинз. — Но предвидите ли вы обстоятельства в будущем, при которых вы решили бы подать в отставку и публично выступать против тридцать пятой?

— Что ж, могут возникнуть и такие обстоятельства. Разумеется, убедись я в том, что за поправкой стоят злонамеренные люди, в том, что в их руках она станет орудием гибели страны, я немедленно подам в отставку и обращусь к народу. Пока что я в этом

не убежден. Но если получу доказательства, уволюсь и выступлю немедленно…

— Мистер председатель, — перебил его Коллинз, — доводилось ли вам слышать что-либо о так называемом документе «Р»?

— Документе «Р»? Нет, никогда. Что это такое?

— Точно не знаю. Позвольте мне объяснить. — Коллинз подробно пересказал Мейнарду обстоятельства смерти полковника Бакстера и его последние слова. — Насколько я могу судить, Бакстер имел в виду какой-то документ или план, составляющий своего рода дополнение к тридцать пятой поправке. И Бакстер считал его чрезвычайно опасным. Если я найду его и он действительно представит чрезвычайную опасность, заставит ли он вас действовать?

— Возможно, — осторожно вымолвил Мейнард. — Все будет зависеть от его конкретного содержания.

— Идет, — поднялся со стула Коллинз. — Я вновь приступлю к своим поискам. Если найду документ «Р», вам сообщу первому.

Мейнард тоже встал.

— Буду ждать от вас вестей.

Следующим утром за закрытыми дверьми кабинета директора ФБР двое мужчин внимательно слушали запись беседы Коллинза с Мейнардом.

— Мерзавец! — вскочил на ноги Тайнэн, как только кончилась лента. — Проклятый предатель! Выключи машину, Гарри.

Эдкок торопливо повиновался.

— Да я этому грязному подонку Коллинзу шею сверну, — ударил себя кулаком по ладони Тайнэн. — Нам-то он ничего не сделает, но мы его живо уберем с пути. Вот Мейнард меня беспокоит намного больше. Этот вонючий красный либерал действительно может доставить нам массу неприятностей, если начнет поливать поправку грязью.

— Но он же сказал, шеф, что ему нужны доказательства.

— Я ему не верю. Нет, с такими сволочами рисковать нельзя, надо принимать меры.

— Коллинза-то обезвредить нетрудно, — заметил Эдкок. — Прокрутить эту ленту президенту, и он его сам с треском выставит.

— Нет, Гарри, — поднял руку Тайнэн. — Ты и твои ребята здорово поработали в Калифорнии. Пленкам этим цены нет, но президента в детали нашей работы посвящать неразумно. Он бывает иногда очень прямолинеен. К тому же он и так все оставляет нам, не хочет сам ввязываться. Нет уж, давай-ка лучше примемся за министра юстиции и председателя Верховного суда нашими собственными методами.

— Есть идеи, шеф?

— Есть, — кивнул директор. — Начать следует с полной проверки Коллинза по линии Бюро.

— Но его ведь проверяли перед утверждением в должности министра, — напомнил Эдкок.

— Пустая формальность, — отмахнулся Тайнэн. — А сейчас лично отбери небольшую спецгруппу самых лучших людей, умеющих тихо выполнять важнейшие задания, всецело надежных и лично преданных своему директору. И чтобы проверили Коллинза в десять раз тщательней, чем при первой проверке. Собрать о нем все, что можно. Выпотрошить всех, с кем он только в жизни дело имел. Проверить первую жену, проверить сына, расследовать все о второй жене, о прислуге. Установить всю родню и не забыть таких дружков, как сенатор Хилльярд. Не пропустить никого!