Документ «Р»
Шрифт:
— Сам увидишь, — то и дело повторял он.
Джош красноречиво излагал позицию своих сторонников. Он с энтузиазмом перечислял отцу права, гарантируемые американскому гражданину конституцией, и Коллинз даже заворочался на сиденье — почему эти дети всегда считают, что их родители ничего не знают? Или знали, но уже успели забыть.
— …и теперь тридцать пятая поправка перечеркнет все наши права и свободы!
Коллинз, уставший уже слушать сына, вяло сказал:
— Ты преувеличиваешь, Джош. Тридцать пятая поправка будет использована для твоей
— Не дойдет, да? Подожди-ка, я что-то тебе покажу через несколько минут.
— Что, мы уже приехали? Джош посмотрел в окно.
— Почти.
Много в Америке разнообразных ландшафтов, подумал Коллинз, но такой заброшенной местности встречать еще не приходилось. За последний час он почти ничего не видел, кроме пересохших озер, заколоченных ферм да одиноких бензоколонок. И вдруг он увидел небольшой магазин, кучку людей у входа, еще несколько человек у автозаправочной станции и облезлый дорожный знак с надписью «Ньюэлл».
Джош показал водителю дорогу и вскоре попросил его остановиться.
— Куда ты меня завез? — изумленно спросил Коллинз.
— В Тьюл-Лейк, — торжествуя, объявил Джош.
Название показалось Коллинзу знакомым.
— Создан по приказу Рузвельта два месяца спустя после нападения Японии на Пирл-Харбор, — напомнил Джош. — Американцы японского происхождения считались неблагонадежными, поэтому сто десять тысяч человек были арестованы — хотя две трети из них имели американское гражданство — и размещены в десяти лагерях. Тьюл-Лейк был одним из них, самым страшным из американских концлагерей, и восемнадцать тысяч американцев японского происхождения сидели здесь за решеткой.
— Этот факт нашей истории не нравится мне так же, как и тебе, — ответил Коллинз. — Но при чем тут тридцать пятая поправка?
— Сейчас увидишь.
Открыв дверцу, Джош вылез из машины. Коллинз последовал за ним и очутился на сухом горячем ветру. Они были совсем рядом с какими-то строениями — то ли гигантской современной фермой, то ли с каким-то заводом — ряды кирпичных зданий и домиков из гофрированного железа, обнесенные новехоньким бетонным забором.
— Так это и есть Тьюл-Лейк? — спросил Коллинз.
— В новом варианте, — ответил Джош. — Вот почему я и привез тебя сюда.
— Давай ближе к делу, Джош.
— Хорошо. Но позволь, я тебе сначала кое-что покажу, так будет легче понять. — Из большого конверта, который он все время держал в руках, Джош достал с полдюжины фотографий и вручил отцу. — Мы получили их в Лиге американских граждан японского происхождения. Эти фотографии старого лагеря были сделаны год назад с места, на котором сейчас стоим мы. Посмотри-ка.
Коллинз увидел снимки развалившегося забора с проржавевшей колючей проволокой наверху, старые развалины бараков за забором, покосившуюся сторожевую вышку.
— Но это же совсем другое, — сказал он сыну, возвращая снимки.
— В том-то и дело, — ответил сын. — Снимки сделаны год назад, и на них, как видишь,
— Только о том, что здесь ведутся строительные работы.
— А для чего? С какой целью? Я тебе скажу: по секретному приказу правительства восстанавливается Тьюл-Лейк — будущий концлагерь для жертв массовых арестов, которые будут проведены сразу же после вступления в силу тридцать пятой поправки к конституции.
— Слушай, Джош, неужели ты ожидаешь, что я приму твои слова всерьез?
— У нас есть свои источники. Здесь строят по приказу правительства. И совершенно очевидно, что строят концлагерь.
— Послушай, черт тебя возьми, никакой это не концлагерь. Их нет и не будет в нашей стране. Бог ты мой, Джош, все это такие же сплетни, как в 1971 году, когда несколько студенческих радикальных газет обвинили Никсона и его министра юстиции Митчелла в том, что те тайно восстанавливают бывшие лагеря для японцев, чтобы упрятать в них инакомыслящих. Но доказать этого никому не удалось.
— Не удалось и опровергнуть.
Краем глаза Коллинз увидел по ту сторону забора двух людей, идущих к воротам.
— Хорошо. Я прямо сейчас опровергну твои бредовые домыслы. Подожди меня у машины.
Один из тех двух был в военной форме, второй в джинсах и спортивной рубашке. Пожав друг другу руки, они разошлись. Штатский пошел обратно на стройплощадку, военный остался у ворот и настороженно следил за приближающимся Коллинзом.
— Вы часовой? — спросил Коллинз.
— Да.
— Это собственность федерального правительства?
— Да. Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр?
— Я сотрудник правительства и хотел бы осмотреть вашу территорию.
Часовой пристально посмотрел на Коллинза.
— Не знаю, право, сэр. Конечно, раз вы представляете правительство… — Повернувшись, он сложил ладони рупором и громко крикнул: — Тим, эй, Тим! — Человек в джинсах остановился. — Этот парень говорит, что он от правительства. Подойди!
Коллинз ждал, пока второй человек, грузный, массивный, подойдет к нему.
— Здравствуйте, моя фамилия Нордквист, я начальник строительства, — представился тот. — Чем могу служить?
— Я… я хотел осмотреть ваш объект. — Коллинз решил было предъявить документы, но передумал. Узнают еще, что министр юстиции позволил втянуть себя в такую идиотскую историю, срама потом не оберешься. — Я сотрудник министерства юстиции.
— На вход нужно разрешение. Либо Пентагона, либо ВМФ.
— У меня нет разрешения, — растерянно ответил Коллинз.
— Тогда извините. Без этого нельзя. Закрытая зона.
— Вы сказали, ВМФ?
— Ну это не секрет. Здесь часть проекта «Сангвин» под названием «СНЧ». Разве вы не слыхали?