Доктор Сон
Шрифт:
— Где еще один из вас? Где Ворон?
Энди закашлялась. В уголках рта закипела кровь. Когда-то давным-давно Энди потерялась, а потом ее нашли. Богиня с грозовым облаком темных волос нашла ее в полутемном зале кинотеатра. Теперь Энди умирала, ни о чем не жалея. Годы между президентом-бывшим-актером и президентом-чернокожим были прекрасны; еще прекраснее была та волшебная ночь с Розой. Энди оскалилась в лицо высокому красавчику. Это было больно, но она все равно раздвинула губы.
— Ах, этот. Он в Рино. Трахает лохушек
Она снова начала растворяться. До Дэна донесся шепот Джона Далтона:
— Боже мой, ну и дела. Мозговое кровотечение, я же его вижу своими глазами.
Дэн ждал, не вернется ли Татуированная. В конце концов, она вернулась, испустив долгий стон сквозь стиснутые окровавленные зубы. Очевидно, циклическое схлопывание доставляло куда больше боли, чем сам удар, который его вызвал, но Дэн решил, что тут он в силах помочь. Он отвел в сторону руку, которой Энди поддерживала челюсть, и впился пальцами в поврежденное место. При этом он ощутил движение костей черепа, словно дотронулся до вазы, склеенной из осколков при помощи скотча. На этот раз Татуированная не просто застонала. Она взвыла и нанесла Дэну несколько бессильных ударов, на которые он не обратил никакого внимания.
— Где Ворон?
— В Эннистоне! — взвизгнула Гремучка. — Он сошел в Эннистоне! Пожалуйста, не делай мне больно, папочка! Пожалуйста, не надо, я сделаю все, что ты хочешь!
Дэн вспомнил рассказ Абры о том, что эти чудовища сотворили с Брэдом Тревором и как они пытали его и бог весть скольких детей еще, и почувствовал непреодолимое желание с корнем вырвать у жестокой суки челюсть. И лупить ее этой челюстью по окровавленному раздавленному черепу до тех пор, пока они оба не растворятся.
Потом — полный абсурд в данных обстоятельствах — Дэн вспомнил малыша в футболке «Храбрецов», тянущегося к остаткам кокаина на глянцевой обложке журнала. «Сахав», — сказал он. Эта женщина совсем не была похожа на того малыша, абсолютно, но эти слова ничего не меняли. Гнев Дэна улетучился, опустошив его, отняв последние силы и оставив после себя тошноту.
«Не делай мне больно, папочка!»
Он встал, вытер руку о рубашку и, ничего не видя, побрел к «Риву».
(Абра ты тут)
(да)
Паника отступала, и это было хорошо.
(надо чтобы мама твоей подруги позвонила в полицию и сказала что тебе грозит опасность Ворон в Эннистоне)
Меньше всего Дэну хотелось бы вовлекать полицию в сверхъестественное по сути дело, но на тот момент он не видел другого выбора.
(я не)
Но прежде, чем она договорила, ее мысли накрыл мощный вал женской ненависти.
(АХ ТЫ МЕЛКАЯ СУЧКА)
Внезапно женщина в шляпе вновь оказалась у Дэна в голове. Ее образ пылал перед
(ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА)
Дэн споткнулся и оперся рукой о головной вагончик «Рива», чтобы не упасть. Мир в его голове вращался. Женщина в шляпе исчезла, а его вдруг окружила толпа народу с озабоченными лицами. Его спрашивали, все ли с ним в порядке.
Он вспомнил попытки Абры объяснить, как все вращалось в тот день, когда она обнаружила фотографию Брэда Тревора в «Эннистонском Потребителе»; как сама Абра внезапно увидела мир глазами женщины в шляпе, а женщина в шляпе — глазами Абры. Теперь Дэн понимал. Это случилось опять, и на этот раз его тоже взяли покататься.
Роза лежала на земле. Ему был виден лоскут вечереющего неба над головой. Сгрудившиеся вокруг люди принадлежали, без сомнения, к Розиному племени детоубийц. И это все видела Абра.
Вопрос в том, что сейчас видела Роза?
Энди схлопнулась, затем вернулась. Ее жгло огнем. Она посмотрела на мужчину, который стоял перед ней на коленях.
— Могу я что-нибудь для вас сделать? — спросил Джон. — Я врач.
Гремучка рассмеялась, невзирая на боль. Этот врач, один из тех, кто только что застрелил доктора Верных, теперь предлагал ей помощь. Что бы на это сказал Гиппократ?
— Всади в меня пулю, жопа с ушами. Больше ничего придумать не могу.
Ублюдок-ботан, который собственно и застрелил Ореха, присоединился к тому, кто назвал себя врачом.
— Поделом тебе, — сказал Дэйв. — Ты правда думала, что я дам вам забрать свою дочь? Запытать ее до смерти, как того бедного мальчишку в Айове?
Они и об этом знают? Откуда? Но теперь это уже не имело значения, по крайней мере, для Энди.
— Вы, лохи, режете свиней, коров и овец. Так чем же мы отличаемся от вас?
— Я считаю, что убивать людей — это совсем другое, — ответил Джон. — Назови меня сентиментальным дурачком.
Рот у Гремучки был полон крови и какой-то комковатой мерзости. Может, зубов. Но это тоже не имело значения. Все равно такая смерть будет милосерднее, чем у Барри. И уж точно быстрее. Но сначала Гремучка кое-что прояснит. Так, на всякий случай.
— Люди — это мы. А вы… всего лишь лохи.
Дэйв улыбнулся, но взгляд его оставался жестким.
— И все же на земле валяешься ты, в окровавленной рубашке и с грязью в волосах. Надеюсь, в аду тебе будет жарко.
Гремучка чувствовала приближение следующего цикла. Если повезет, он будет последним, но пока что ее тело оставалось при ней.