Доктор Сон
Шрифт:
— О чем ты думаешь? — спросила Абра. — Я вижу, но не понимаю. А мне хочется понять.
— Не знаю, как объяснить, — ответил он.
— Это что-то о людях-призраках, да? Я однажды их видела, на маленьком поезде во Фрейзере. Во сне, но я думаю, это было по-настоящему…
Его глаза распахнулись:
— Неужели?
— Да. Не думаю, что они хотели мне зла — они просто смотрели на меня, — но все равно было страшно. Может, это были люди, которые катались на этом поезде в прежние времена. А ты видел людей-призраков?
— Да, но очень давно. — И некоторые из них были не совсем призраками. Призраки не оставляют следов на сиденье унитаза и на занавеске в ванной. — Абра, что знают родители о твоем сиянии?
— Папа думает, что все прошло, ну кроме кое-каких случаев — например, когда я позвонила из лагеря, потому что узнала, что Момо заболела. Он этому рад. Мама знает, что сияние все еще со мной, потому что иногда просит меня что-нибудь найти — в прошлом месяце это были ключи от машины, она оставила их на папином верстаке в гараже, — но она не в курсе, сколько его осталось. Они больше не заговаривают на эту тему.
Абра перевела дух.
— Момо знает. Она не боится сияния, как мама с папой, но велела мне быть осторожной. Потому что если кто-то узнает… — Она нарисовала рожицу с закатившимися глазами и языком, свешивающимся из угла рта. — «А-а-а, маньячка!», ну ты понимаешь.
(да)
Она одарила его благодарной улыбкой:
— Ты-то понимаешь.
— Больше никто не знает?
— Ну… Момо сказала, я должна поговорить с доктором Джоном, потому что он уже кое-что знает. Он, э-э-э, видел, что я вытворила с ложками, когда была совсем маленькой. Я как бы развесила их под потолком.
— Это случайно не Джон Далтон?
Абра вся засветилась:
— Ты с ним знаком?
— Вообще-то да. Я как-то нашел для него одну вещь. То, что он потерял.
(часы!)
(точно)
— Я не все ему рассказываю, — призналась Абра. Вид у нее стал беспокойным. — Про бейсбольного мальчика точно не говорила, а про тетку в шляпе и подавно не расскажу. Потому что он сообщит это предкам, а у них и так от забот голова кругом. И потом, что они могут сделать?
— Давай пока отложим этот вопрос. Кто такой бейсбольный мальчик?
— Брэдли Тревор. Брэд. Иногда он надевал кепку козырьком назад, на удачу. Знаешь, как это делают?
Дэн кивнул.
— Он мертв. Его убили. Но сначала пытали. Пытали так страшно. — Нижняя губа у Абры задрожала, и сразу показалось, что ей девять лет, а не почти тринадцать.
(не плачь Абра нам нельзя привлекать)
(знаю, знаю)
Она опустила голову, несколько раз глубоко вздохнула и снова посмотрела на Дэна. Глаза ее блестели, но губы больше не дрожали.
— Со мной все окей, — сказала она. — Правда.
Он внимательно выслушал все, что она могла рассказать о первой «встрече» с Брэдли Тревором два года назад. Немногое. Самая ясная картина, которую сохранила ее память, — он лежит на земле в перекрестье лучей множества фонариков. И его крики. Их она тоже помнила.
— Им надо было его осветить, потому что они делали что-то вроде операции, — сказала Абра. — Ну то есть они так это называли, но вообще-то это была настоящая пытка.
Она рассказала, как снова увидела Брэдли на последней странице «Эннистонского потребителя» среди других пропавших детей. Как коснулась фотографии, чтобы попробовать что-то о нем узнать.
— Ты так можешь? — спросила она. — Касаться вещей и видеть картинку у себя в голове? Узнавать то, что тебе нужно?
— Иногда. Не каждый раз. Раньше, когда я был маленький, у меня получалось лучше и достовернее.
— Как ты думаешь, я тоже это перерасту? Я бы не против.
Она помолчала, задумавшись.
— А может, и против. Трудно объяснить…
— Я тебя понимаю. Это наша фишка, да? То, что мы умеем.
Абра улыбнулась.
— Ты так уверена, что знаешь, где они убили мальчика?
— Да. Они его там и закопали. И даже бейсбольную перчатку с ним зарыли.
Абра передала ему лист бумаги из блокнота. Это была копия, не оригинал. Ей было бы неудобно, если бы кто-то увидел написанные ее рукой имена парней из группы «На районе», да еще и не один раз, а несколько. Даже то, как они были написаны, теперь казалось ей позорным: эти кругленькие буквы, которые должны были выражать не любовь, а «любофф».
— Не переживай, — рассеянно сказал Дэн, изучая листок. — В твоем возрасте я тащился от Стиви Никс. И от Энн Никсон из «Хартс». Вряд ли ты про нее слышала — дело давнее, но я воображал, как приглашаю ее на пятничные танцы в школу «Гленвуд». Глупей не придумаешь, а?
Она уставилась на него разиня рот.
— Глупо, но нормально. Самая нормальная вещь, так что не терзайся. И я не подглядывал, Абра. Оно само. Как бы выпрыгнуло на меня.
— Господи. — Абра залилась яркой краской. — Надо мне привыкать к таким вещам, да?
— Мне тоже, малыш.
Он снова взглянул на листок.
«По распоряжению Департамента шерифа округа Кантон посторонним вход воспрещен. Химическая промышленность. Завод по производству этанола № 4. Фримэн, Айова. Закрыто до дальнейших распоряжений».
— Как ты это прочитала? Просматривала все это снова и снова? Как кино в повторе?
— Про «посторонних» я сразу разобрала, а насчет химической промышленности и этанолового завода — да. А ты так не можешь?
— Не пробовал. Ну, может, раньше и мог, но сейчас скорей всего нет.