Доктор Шанс

Нанн Кем

– Да полгорода таких, – сказал он, сводя все к шутке. – Как дела с моей медью?

Ди, казалось, был несколько разочарован. Он продолжил разговор с куда меньшим энтузиазмом:

– Дайте мне немного времени найти то, что нужно. От силы день-два, и я смогу начать. Неделя где-то на все про все уйдет.

И тут появился Карл Аллан и спросил:

– Неужели к нам доктор пришел?

Он стоял в дверном проеме, ведущем в мастерскую Ди, с одутловатым лицом, распухшим носом и темными полумесяцами под глазами, щегольская соломенная шляпа в стиле хипстеров за пятьдесят сдвинута на затылок, не скрывая выглядывающие из-под нее белые бинты. Старик опирался на деревянную трость с вычурным серебряным набалдашником.

– Мне

показалось, я слышу ваш голос, – сказал он. Он смотрел на Шанса и старательно улыбался.

Тот немедленно вскочил:

– Боже мой, что случилось?

Карл отмахнулся:

– Не повезло немного. И глазом моргнуть не успеете, как я буду в полном порядке. – Прежде чем Шанс успел что-то вставить, он продолжил: – Рад видеть, что вы привезли мебель. Я уже поговорил с двумя покупателями, которые могут ею заинтересоваться.

Интересно, подумал Шанс, их интересуют копии или оригиналы? И кто эти потенциальные покупатели, частные лица или дилеры? Наверное, лучше уточнить. Но ведь он уже привез гарнитур. Курс выбран, и, посмотрев на себя в этом переулке как бы со стороны, Шанс впервые в своей жизни, всегда отличавшейся верностью законам, почувствовал себя соучастником преступления. А потом он вдруг на мгновение ощутил необъяснимую радость и еще раз посмотрел на своих подельников: один с целый Техас размером, булькая, высасывал через соломинку последние капли диетической колы, второй, тощий, в вискозной клетчатой куртке, стоял с перевязанной головой – отчаянные под стрехой [20] .

20

Намек на песню Уоррена Зивона «Отчаянный под стрехой». В жизни автора был эпизод, когда он тайком выбирался из гостиницы под стрехой крыши, чтобы не платить за номер.

– Если вы тут закончили, – сказал Карл, прерывая его грезы, – пройдем в дом. Нужно заполнить кое-какие документы.

– Документы? – спросил Шанс. Он не был уверен, что ему нравится, как это прозвучало.

– Мы хотим документально оформить мебель, – сказал ему Карл. – Нам нужна ваша подпись.

Перспективы что-то подписать оказалось достаточно, чтобы заглушить внезапный восторг. Официальные бумаги сразу вызвали призраки адвокатов и судов, которые, в отличие от фантазий, весьма реальны и принадлежат к реальной жизни. Ди выбрал этот миг, чтобы еще раз булькнуть через трубочку. Бог мой, подумал внезапно Шанс, что я наделал? Очевидно, это та самая неспособность мыслить здраво, о которой предупреждал отец. Все провалится. Это же очевидно. Его поймают. И к уже существующим искам добавятся новые. Жизнь окончательно превратится в дерьмо.

– Вы, молодежь, беседуйте дальше, – сказал Карл, – когда дозреете, я буду тут. – Он неуверенно развернулся в проходе и ушел, тяжело опираясь на трость.

– И что с ним случилось. – не в силах скрыть отчаяние, спросил Шанс Ди.

– Пацан отделал.

– Пацан, которого я тут видел? Кожаные штаны, остроносые ботинки?

– Наверно.

– А он что, не один?

Ди рассмеялся:

– Думаю, вы поняли, у старика к ним слабость, но полагаю, да, это сделал тот, которого вы видели, он, мать его, фаворит месяца. Пацан денег хотел. Карл сказал «нет». Пацан и два его дружка пришли сюда, отхерачили Карла и сперли кое-что из вещей.

– Боже. – Шанс пересел на ступеньку выше. – Что они взяли? – Он представил себе, что произошло бы, если бы его мебель оказалась тут на неделю раньше, и как все могло бы обернуться, если бы они вернулись, чтобы прихватить чего-нибудь еще.

– Пару антикварных стульев и немного денег из стола…

– Он обратился в полицию?

– Он обратился ко мне. И что меня особенно расстраивает – они ведь явились, когда меня

тут не было, и, думаю, специально все так и спланировали. Этот гондон мелкий знает его привычки. И мои, думаю, тоже. С этим дерьмом надо поосторожнее.

– С каким дерьмом? – спросил Шанс. – Не уверен, что улавливаю.

Ди поглядел на него:

– С привычками. На том же месте, в тот же час. Это все равно, что с мишенью на спине расхаживать.

Шанс подумал, что Ди понес что-то странное, неприятное, похожее на то, о чем говорили некоторые его пациенты, страдающие параноидальным бредом. Он оставил свои наблюдения при себе и кивнул, словно соглашаясь с тем, что это весьма здравая позиция.

Ди махнул в сторону здания за их спинами:

– Все барахло снова тут – вот что я хотел сказать.

– Барахло, которое украли?

Ди кивнул.

– Вы его забрали?

– Его и еще кое-что.

Шанс ждал.

– Надо же, чтобы все как-то окупилось.

Шанс потряс головой, представляя, что это может означать.

– Вас послушать, так все легко прошло.

– Довольно легко.

– Они не были вооружены? Не пытались защищаться?

Ди пожал плечами:

– Пацан меня знает. – Сняв с диетической колы пластмассовую крышечку, он заглянул в стакан, видимо желая убедиться, что там ничего не осталось. – Один из его дружков решил, что может попытать счастья с бейсбольной битой.

Шанс громко рассмеялся. Он подумал о водителе «БМВ», потом о детективе Блэкстоуне, развлекаясь фантазиями.

– Не самая лучшая идея, что-то мне подсказывает.

– Ему следовало бы ограничиться бейсболом.

– И что потом?

Ди встал на ноги, зашвырнув оставшийся от ленча мусор в стоявшую поблизости урну.

– Потом он ушел, – прежним будничным тоном сказал он.

Шанс подождал, не добавит ли Ди еще что-нибудь, но тот, казалось, закончил и теперь пялился на урну, будто увидел в ней что-то интересное.

– Когда вы говорите, что он ушел… – начал Шанс, но оборвал себя.

Он подумал, что сейчас, кажется, лучше не задавать вопросов, иначе можно получить ответы. И что, вообще говоря, он знал?

В конце концов Шанс подписал документы и уехал. Забавно, думал он, снова оказавшись на улице, которая казалась теперь удивительно мирной из-за странного отсутствия праздношатающихся юнцов, как эти короткие посещения магазина старой мебели могут заставить под новым углом посмотреть на жизнь. Пройдя по городским улицам, он вернулся в свой офис и обнаружил в приемной Жаклин Блэкстоун, задумчиво смотревшую на облака за окном. На носу у нее была серебряная шина, синяки под глазами, не в пример кровоподтекам старого антиквара, выцвели, а сами глаза, как он впервые заметил, были редкого, прекрасного золотисто-коричневого, почти желтого оттенка. Прямо как у кошки, подумалось ему.

Консультация

Шанс делил офис на Полк-стрит с тремя другими докторами: Салком, Марксом и Хейгом. Джейкоб Салк был психиатром, специалистом по манипуляциям сознанием, культам, промыванию мозгов и неправомерному воздействию. Давид Маркс – психоневрологом, которого Шанс знал еще по университету. Как и Шанс, он был мужем и отцом. Правда, в отличие от Шанса, разводиться не собирался. И наконец, Леонард Хейг. Сорокапятилетний Хейг, самый преуспевающий среди них, невролог с личным состоянием, который специализировался на услугах для крупных страховых компаний. Недавно он приобрел дом на юге Франции. По слухам, был замечательным теннисистом и удачливым сердцеедом. Не считая нескольких случаев, когда Шанс и Хейг в качестве экспертов противостояли друг другу в суде, они почти не разговаривали между собой. Тем не менее именно Хейг предупредил Шанса о приходе Жаклин Блэкстоун.