Доктор Рэт
Шрифт:
Да, мне нравится прогуливаться в такой сумасшедшей обстановке, потому что она успокаивает мои нервы. Профессор Кирби, я должен особо упомянуть в "Информационном бюллетене" за текущий месяц. Работа, которую вы провели, без всяких сомнений великолепна. Доктор Рэт заверяет вас, что двери расходятся в стороны именно так, как вы и хотели, заставляя меня принимать горизонтальное положение. Да, я ускользнул в сторону, думая, что двигаюсь вертикально. Бунтовщики пикетируют эту Инициативную Камеру, заявляя, что ее существование несправедливо, поскольку
Теперь я нахожусь в самом центре Камеры, со всех сторон окруженный беспорядочно расставленными, вызывающими путаницу зеркалами. Множество изображений красавца доктора Рэт повторяются вдоль, по-видимому, бесконечного стеклянного коридора, но ничуть не сбивают меня. Обратите внимание на мой профиль, так схожий с Джоном Барримаусом. Ведь если бы я не родился здесь, в этой лаборатории, то наверняка стал бы крысой из разряда бродячих актеров, болтаясь где-нибудь в полях и распевая свои чудесные песенки.
Но такова судьба. Я создан не для легкомысленной жизни. Мое призвание - служить человечеству. Вспомнив об этом, я лучше подберу свой хвост да поищу выход. Насколько помню, он находится где-то здесь, в ускользающем коридоре…
…спокойно… держи равновесие… это фальшивая дверь… здесь электрическая сетка… ай… ай… ай…
***
Семья просыпается, и мы сбрасываем листья с наших лежащих вповалку тел.
– Ты слышишь, кто-то зовет?
– …далеко в джунглях.
Я ползу на самый конец ветки, на которой мы соорудили наше гнездо. Другие шимпанзе просыпаются на соседних деревьях, когда зов приближается. Он похож на грубый низкий голос, но принадлежит обезьянам. Наверное он устал, потому что, как мне кажется, добирался издалека.
Раскачиваясь и прыгая с дерева на дерево, я поднимаюсь на самый верх. Мои руки старые и морщинистые, но я ловко поднимаюсь. Большинство более молодых шимпанзе не могут так легко забраться сюда. Я прыгаю, хватаюсь за ветки и снова прыгаю, эти опытные руки всегда успевают найти опору.
Другие шимпанзе, находящиеся значительно ниже меня, тоже поднимаются. Сквозь темные ветки мы лезем наверх, туда, где в ночном небе висит недостижимый плод. Сегодняшней ночью он выглядит очень полным. А какой, должно быть, он вкусный! Вот я на вершине, подпрыгиваю с вытянутыми руками: недостижимый плод ускользает от меня, как и всегда.
Путешественник, издающий призывы, теперь уже близко, и все наше племя собирается на вершинах деревьев. Я наблюдаю, как молодые шимпанзе подпрыгивают, чтобы ухватить недосягаемый плод. Но совершенно неважно, кто и насколько подпрыгнет, достать его все равно никому не удастся. На него приятно лишь смотреть, такой далекий, несущийся в вышине на быстрых ветрах. Вот так происходит и с нами, состарившимися. Мы начинаем смотреть, смотреть, смотреть на него, и в одну прекрасную ночь
Однажды эта молодежь проснется и увидит, что меня уже нет. Они будут искать меня, но так и не смогут найти. Я буду уже далеко-далеко, на лугу, там, где недосягаемый плод наконец-то коснется вершины деревьев. Они будут звать меня, но так и не найдут.
Чей это зов раздается ночью? Может быть это кто-то из напуганных подростков, который слишком рано отправился отыскивать висящий в небе плод? Наверняка это должен быть молодой, потому что он передвигается очень быстро. Теперь я вижу его, когда он быстро направляется к нам сквозь самые верхние ветки. Смотрите-ка, он едва не бежит среди деревьев. Я готов рассмеяться, потому что кажется, будто его преследует змея!
Мы обращаемся к нему, называя имя своего племени:
– Куу-луу, Куу-луу!
Мы все поем, все, сидящие на верхушках деревьев, приглашая этого щебечущего подростка. А он с восхищением произносит нам в ответ:
– Встреча! Готовится встреча!
– Встреча? Где? По какой причине?
– Почему ты, старая глухая обезьяна, не слышишь крика птиц и рева львов?
– Прости меня, прекрасный юноша, должно быть я спал.
– Наверняка спал, потому что все сейчас говорят только об этом.
– Ну, тогда расскажи теперь об этом нам, путешественник. Открой наши уши, если сумеешь.
– Завтра, старый шимп, ты должен привести все свое племя. Идти нужно за недосягаемым плодом, пока он не исчезнет и не появится вновь семь раз. Тогда ты должен оказаться на краю большой равнины.
– И там будет встреча с кем?
– Там будут все. А мне пора идти…
– А по какому поводу этот сбор?
– Каждый, у кого ты спросишь, назовет тебе разные причины. Много историй носится по джунглям, так много, как листьев на этом дереве.
– Но что думаешь ты, смышленый подросток, чьи глаза так же разумны, как целых два недосягаемых плода? Поделись своей мудростью с глупой старой обезьяной.
Нетерпеливый подросток взглянул на меня с совершенным презрением. Его самоуверенность была просто очаровательна. Я уже видел много таких же молодых как он, подвешенных вниз головой между плеч человека.
– Тогда слушай внимательно, старая обезьяна. Мы собираемся только по одной единственной причине.
– Мои уши торчат как грибы-поганки, юноша, и готовы услышать твою историю.
– Время пришло собраться нам всем вместе в огромном количестве, чтобы мы смогли объединить потоки своих мыслей в один. Все существа, населяющие этот лес, объединятся, как объединятся все, кто населяет другие леса, даже самые дальние, потому что орлы уже оповестили всех и везде.
– И какая же цель такого объединения, а, молодец? Пожалуйста, раскрой ее мне, потому что мои уши сейчас стали такими же большими, как у слона.
– Как только мы таким образом соберемся, человек тоже придет туда. Он поймет, что мы все - одно существо, и перестанет убивать нас. Его прозрение будет мгновенным и удивительным.