Доктор Рэт
Шрифт:
Этот яркий рассвет, это сияющее море, камеры, раскачивающаяся палуба, мечты, страницы моей симфонии, тронутые игривым ветром, пока мы продолжаем свой спуск в глубину, на самое дно, к удирающим по песку обитателям рифов, опускаемся вниз вместе с понижающимися басами трубы, управляемой нами, опускаемся вместе с переходом к этим гигантским низам, опускаемся на дно, с ревом врываемся в пещеры, низкими голосами проникаем в неизведанные закоулки расщелин, глубоких трещин на самом морском дне, где плавают удивительные чудища, усмехающиеся светящимися зубами. Что за чудо!
Вторая часть сейчас должна передохнуть, должно
Гремите, барабаны, гремите среди рифов и коварных лагун, гремите, а мы будем всплывать на поверхность, мы, киты! В раскатах грома мы всплываем на поверхность, потому что ваша жизнь здесь, на поверхности моря, где вы, покачиваясь на волнах его теплых течений, плывете подобно богам, бесстрашные, обреченные, неистовые, озаренные солнцем, а наша музыка льется на вас, титаны, все время, пока вы лежите во всем великолепии рядом с нашим кораблем мира. Вы слышите нас и шлете в ответ свою песню. Вот уж поистине чудо из чудес! Цель моей жизни осуществилась, и теперь я - это вы!
О, Бог Моря!
Звените, колокола, неистово, радостно, бесконечно, звените, звените, звените!
Вызванивайте свою песню, несите ее к дальним горизонтам, где белые облака медленно плывут к островам бесконечного спокойствия. О, Океан, великий и вечный!
Теперь уже море задуло в свои трубы и зазвонило в свои колокола. Прислушайтесь: раскачивающиеся в волнах морские русалки ткут мелодии, которые столь же незабываемы и прекрасны, как восходящее солнце. И это сплетение звуков, которому я научился от вас, морские сирены, я возвращаю вам, в финальной части своей симфонии.
Пришлось преодолеть тысячи всевозможных помех и препятствий, чтобы мы смогли исполнить для вас нашу песню, чтобы могли покачиваться на волнах вокруг вас, в то время как вы могли бы играть рядом с нашим мирным кораблем. Играйте и ничего не бойтесь, этот корабль-солнце не покинет и не предаст вас. Вы ведь слышали ваше собственное сочинение в самом начале дня, когда народилось новое солнце, неожиданно разорвав утренние волны.
Ах, как звучат эти трубы моря! Киты, мы застали тот звездный час, когда поют эти трубы! Слава! Мы преклоняемся перед вами! Мы преклоняемся перед глубиной!
Вот так начинается новый день. Маленькие киты играют около своих матерей. Морское божество разбрасывает свои едва уловимые сокровища, и плывет, плывет, плывет, а мы ныряем среди этих сокровищ, разбогатевшие, как нам и не снилось.
А теперь, морские колокола, прошу вас, чуть помягче, когда мы начинаем погружаться в тишину дня.
Ох уж эти китовые рыданья!
***
Моя задница горит, когда я вижу, как весьма ценная научная экспедиция становится частью пропаганды, проводимой мятежниками.
Кстати, о том, что где горит: бунтовщики зажгли горелку Эройла и установили ее в центре лаборатории, где теперь ходят вокруг нее, переплетя хвосты. Могу предположить, что они смотрят на бьющее вверх пламя как на какой-то
Ну что ж, наперекор собственным научным взглядам, я тоже погружаюсь в этот дикий танец, переплетя свой хвост с хвостами других участников. Теперь мы движемся по кругу в свете пламени, все вместе, подняв вверх передние лапы и задрав носы. Наши хвосты скручены спиралью и направлены в сторону от центра. И вот так, скрученные вместе, мы движемся по кругу, образуя бунтарский круг. Мой самоконтроль снижается, и повторно всплывают склонности к рифмованию стихов. Я должен одержать победу над ними, я нахожусь уже на грани…
Крысы, занявшие Центральный Барабан-тренажер, начинают бить хвостами, поддерживая головокружительный ритм. Мы движемся все быстрее и быстрее, сохраняя круг. Какие странные ощущения. Вот так просто, я могу стать одним из них, если позволю себе распуститься. Но я должен выдержать! Доктор Рэт знает, что такое реальность!
Да, но круг есть круг! Вот вновь возникает мятежное изображение, где весь экипаж "Тритона II" занят едой. А Джонатан Доунинг, этот скользкий угорь, с обычным усердием ведет интервью. Доунинг, грязный подонок, а ну убирайся назад в свою корзину!
***
– Капитан Блек, доводилось ли вам когда-нибудь видеть китов, так долго остающихся рядом с кораблем, как они делали это сегодня днем, во время концерта?
– Нет, мистер Доунинг, не доводилось. В прежние времена гарпунист стрелял прежде всего в детеныша, хорошо зная о том, что мать никогда не оставит его. Благодяря этому им удавалось делать по ней точный выстрел… но я никогда не видел китов, остающихся так долго около корабля ни при каких обстоятельствах.
– Спасибо, капитан. Теперь мы переходим в кают-компанию корабля, где участники оркестра, очень тихо, празднуют свой музыкальный триумф, который они одержали над морем. Здесь находится и Дмитрий Ракоши, первая скрипка. Мистер Ракоши, чем намерены заняться вы и мистер Джеймс, теперь, когда ваш первый концерт для китов имел такой успех?
– Нам следует устраивать регулярные концерты, следуя по путям миграции китов, чтобы, оставаясь с ними, играть для них мировую музыку. Мы уверены, что только человеческое совершенство может представлять для них интерес. Только сложность наших музыкальных форм может показать им, что мы не дикари.
– Я не вижу этой праздничной ночью среди вас сэра Джеймса…
– Он старый человек, мистер Доунинг, и рано отправляется отдыхать.
– Но какая сила открывается в нем, когда он управляет оркестром! Тогда он кажется просто молодым!
– Во время работы он может вымотать любого из нас.
– Кажется, что вы все прекрасно понимаете его…
– Мы все испытываем одинаковое восхищение… наш флейтист, например, потратил три месяца, исполняя серенаду пленному киту.
– …Джонатан, нельзя ли пригласить тебя на минуту на палубу? Мы кое-что уловили с помощью подводных микрофонов…
– …сейчас мы переходим вместе с нашим радиоинженером в маленькую звуковую студию, построенную на палубе, ниже уровня водонепроницаемых переборок. Море по-прежнему спокойное, яркая луна висит над ним…